Гейл Ханимен — Элеанор Олифант в полном порядке | Gail Honeyman — Eleanor Oliphant is Completely Fine

 

С удовольствием прочитала «Элеанор Олифант в полном порядке». Точнее, часть прослушала в аудио, часть прочитала в киндле. Аудио начитано с милейшим шотландским акцентом. Тут я должна сказать спасибо «Чужестранке» Гэблдон, которую слушала раньше, и поэтому эти все wee bairn хотя бы воспринимаю на слух.

«Олифант» такой безопасный худлит, за который можно браться в любом настроении. Умеренно мрачный, уместно смешной, не введёт читателя в приступ зимней депрессии.

Роман безусловно держится на самой Олифант, и её характер со всеми деталями Ханимен продумала тщательно. Это важно, потому что будь главная героиня чуть менее «живой» и объёмной, вся книга развалилась бы — сюжетно она, честно говоря, примитивна. Несмотря на это, мне понравилось и читается влёт.

В сентябре этого года обещают издать вторую книгу Ханимен, и я уже потираю руки.

Записки из карантина, часть 2

Привет, друзья!

Выныриваю из изоляции, чтобы рассказать, что произошло за прошедшие две недели. Честно говоря, время так летит, что кажется прошёл один день.

Продолжаю потихоньку читать и слушать 'Team of Rivals' — биографию Авраама Линкольна. Почему-то именно сейчас хочется погрузиться в когда-то волновавшие людей и изменившие историю события, на которые можно посмотреть отдалившись.
Хорошие новости: Эйба Линкольна избрали, Иллинойс отмечает, Грейс Беделл написала еще не ставшее легендарным письмо с пожеланием мистеру Линкольну отрастить бороду, поскольку «всем леди нравятся бороды», и то, каким вы скорее всего помните по портретам 16-го президента США, он стал выглядеть благодаря этой 11-летней девочке.

Чтобы не потонуть в нонфикшене, взялась за «Дверь» Магды Сабо. Это одна из самых известных венгерских писательниц. Короткий роман по сути автобиографичен, в нём много деталей схожи с жизнью самой Сабо — она и героиня обе писательницы, их мужья тоже, попадают под тяжёлую руку репрессивной власти, вращаются в творческих кругах. Язык мне кажется тяжеловатым, на лёгкое чтиво он не претендует. Жаль, не могу сравнить с оригиналом и понять, стилистика перевода обусловлена исходным текстом или предпочтениями переводчика.

Обложка венгерского издания и российского

***

Чтобы, как пишут в статьях, «не сойти с ума от скуки дома», захотелось нового мини-проекта. Этим проектом внезапно стали домашние цветы. В обычной жизни у меня дома растут кактусы Глеб, Глафира и пара анонимусов.

Но душа требовала чего-то сочного, зелёного, весеннего, особенно к этому располагал предыдущий завершённый мини-проект в виде расчищенного от хлама балкона.

После гугления и консультации у гарден дизайнеров (шучу, просто маме написала), были приобретены кухонные травы и пара бегоний. Выбор сейчас ограничен тем, что могут привезти из интернет-магазинов, ну и вживую не повыбираешь из сотни вариантов. С тоской вспоминаю прогулки в ближайший садовый центр, где продавали примерно миллион разных цветов и растений.

Получилось такое:

Чтобы не занимать ценное напольное место, горшки повесила на кухонный рейлинг из ИКЕИ в подвесных кашпо. Источник материалов и вдохновения: да, всё она же.

Для напольного озеленения выбрала кипарисовик Лавсона. Я сейчас примерно на 29-й странице 40-страничного треда про кипарисовики на форуме любителей растений. Очень надеюсь, что он не даст дуба. Веточки немного пахнут лимоном.

Для вдохновения скачала полистать книгу Urban Jungle. Для растениевода-нуба крайне полезное издание с примерами, от которых уже можно оттолкнуться дальше и уйти в близкое знакомство с суккулентами или, скажем, тропическими растениями.

Меня лично сейчас такая зелень, которую можно потрогать, ноюхать и погладить, не выходя из своей квартиры, очень выручает и помогает успокаиваться по вечерам.
***
Из ссылок могу поделиться только одной, которая мне очень понравилась. Нью-Йоркский The Metropolitan Museum, как и многие другие музеи, перешёл в онлайн на время карантина, и предлагает взглянуть на выставку Герхарда Рихтера, в которой в частности представлены его работы на основен фотографий из Биркенау.

По ссылке можно увидеть короткие видео, как художник работает, что всё это значит, и понять, что он может не только линии и полосы на пять метров рисовать маслом. Рекомендую, даже если вы не читаете по-английски. Язык искусства понятен интуитивно.

До встречи в блоге,

остаюсь ваша,

Ольга.

Записки из карантина

Привет, друзья!

Внезапно, после двухмесячного отсутствия, получилось вернуться к блогу. Эта зима-весна выдались непростые. В феврале-марте я решала бюрократические/медицинские вопросы, и сразу после их решения началась эпопея с коронавирусом. Примерно с 20-х чисел марта я сижу в самоизоляции по рекомендации врача, т.к. вхожу в группу риска (нет, мне не 65+).

За это время из дома выходила только по жизненно важным делам, а с конца марта и все домашние перешли на такой режим. Слава Зевсу, есть возможность работать удалённо. Получилось немного раньше, чем официально это рекомендовали наши местные власти. Сейчас, судя по сообщениям на сайте мэра, у нас введут ещё и контроль в виде пропусков для любого выхода из дома.

Для меня это непринципиально в плане удобства — все виды доставок в Москве функционируют, от книжных до продуктов и мебели. Не очень понятно, как это будет реализовано и работать на практике, и не утекут ли личные данные — уже другой вопрос.

Как и у всех, образ жизни сейчас, мягко говоря, поменялся. Дни, кажется, сливаются в один, и если не занимать себя мини-проектами, начинаешь воображать страшные сценарии дальнейшего развития. Отчасти завидую людям, для которых пишут статьи в духе «Посмотрели все сериалы? Вот наша подборка 30 нуар-фильмов для уютного вечера». Потому что помимо сериалов меня каждое утро ждёт микро-версия меня со 100 батарейками АА внутри, которая примерно 100500 раз в день кричит «МАМА!!!» и хочет кататься на беговеле, сажать фасоль, мыть животных Schleich, и делать в принципе всё, что может предложить индустрия детских игрушек.

Пересмотреть все сериалы, то есть, у меня пока не получилось.

Получилось прочитать Неаполитанский квартет Элены Ферранте, и его окончание настолько выбило у меня почву из-под ног, что я до сих пор ищу, чем заполнить образовавшуюся после него пустоту.

Читаю третью книгу на капельнице

Я давно не находила чего-то столь же откровенного, честного, простого и при этом жизненного, как эти четыре книги. Мне в принципе интересны книги о женской дружбе и семейных отношениях, из недавних например «Кошачий глаз» Маргарет Этвуд.
А в случае с Ферранте прямолинейность главной героини хорошо легла на простоту языка, и всё вместе удалось передать переводчице Ольге Ткаченко.

В тот же миг в лице ее молодого мужа проглянули черты, которые он долгое время скрывал от нее, но сейчас они явственно проступили. О да, чтобы нравиться ей и другим, Стефано очень старался: придавал лицу кроткое выражение, смотрел ласково и говорил мягким голосом; он приучил свои пальцы, руки и все тело прятать таящуюся в них силу. Но сейчас необходимость пускать ей пыль в глаза отпала, и Лилу охватил забытый детский ужас, испытанный давным-давно, когда мы спускались в подвал за куклами. Дон Акилле восстал из праха, чтобы пожрать собственного сына и завладеть его телом. Отец натянул на себя его кожу, заменил его глаза своими, вселился в него, изгнав прочь доброго и милого Стефано. 

Вдруг мне открылось значение этого почти. Я правда этого добилась? Почти. Я вырвалась из Неаполя и своего квартала? Почти. Завела новых друзей и подруг из гораздо более образованных, чем профессор Галиани и ее дети, семей? Почти. С каждым экзаменом многомудрые преподаватели относились ко мне все благосклонней? Почти. Мне казалось, что за этим почти я разглядела истинную сущность вещей. Я боялась. Я боялась, как в свой первый день в Пизе. Боялась людей, которые были умны и образованны без всяких почти, просто сами по себе.

В дополнение к книге, или хотя бы вместо неё, советую посмотреть экранизацию первых двух книг от HBO. Атмосфера произведения передана идеально.

Но лучше, конечно, прочитать и посмотреть.

Из недавнего нон фикшена получилось прочитать наконец «Мауса» Арта Шпигельмана. Тот самый единственный комикс, которому дали Пулитцеровскую премию.

К прочтению безусловно рекомендую, но не уверена, что стоит читать в текущей ситуации. Пока это единственная книга о Холокосте, после которой мне снились кошмары. Даны схематичные чертежи, как спланированы концлагеря изнутри. И абсолютно жуткая вставка «комикс внутри комикса» о самоубийстве матери главного героя. Тяжёлая, страшная книга, которую надо читать при условии, что у вас холодное сердце и крепкие нервы.

После «Моей гениальной подруги» Ферранте пока так и не нашла подходящего худлита, который бы меня устроил, поэтому сейчас в моих руках одновременно два нон фикшена.
Один на фото выше — 'Doing Feminist Theory', Susan Archer Mann. Это совсем не книга для праздного чтения, а вовсе даже учебное пособие для студентов, изучающих Feminist theory. Профессор Манн выбрала подходящий для подачи теории тон, который значительно облегчает понимание и вообще создаёт впечатление, что автор просто сидит напротив и рассказывает о недавно прочитанном материале. Пока не дочитала, но думаю заинтересует тех, кто хочет фундаментально разобраться в теории и истории феминизма.

Также мне в руки попала увлекательнейшая биография Авраама Линкольна 'Team of Rivals', которую я слушаю в формате аудиокниги. В печатном виде это фолиант в почти тысячу страниц, и оказалось, что на слух политические нюансы мне воспринимать проще, чем читать на киндле. Думаю, её мне хватит надолго.

Накапливаю материал для блога,
остаюсь ваша,
Ольга.

P.S. Пишите в комментариях, как проходит карантин в ваших городах, помогает ли он с чтением книг? Как всегда, со мной можно связаться в Тви или по почте. Всем здоровья.

Margaret Atwood — The Testaments | Маргарет Этвуд — Заветы

Долгожданное продолжение «Рассказа служанки» от Этвуд совсем не похоже на первую часть. Тридцать четыре года спустя писательница решила, что стоит ответить на вопросы читателей, и рассказать о судьбе Оффред и Гилеада. Тем более, что сериал Hulu по книге пользуется бешеной популярностью, почему бы не раскрыть тему?

Принципиальное отличие ‘The Testaments’ («Заветов») от первой части в том, что это больше триллер, чем собственно антиутопия. То чувство при чтении «Рассказа», как будто находишься под стеклянным колпаком и из него потихоньку выкачивают воздух, чувство безнадёжности и «мрачняка», в новой книге заменяется любопытством «А что будет дальше?» Читатель находится в напряжении, да, но это напряжение порядка «Они успеют спрятаться?», «Она добежит?», «Он увидит?». Шпионский триллер не уровень Этвуд. Она прекрасно знает, за какие струны подёргать, чтобы от неловкости за человеческую натуру пришлось поджимать пальцы на ногах. Но почему-то этого не сделала.

Говоря иначе, книге не хватает психологизма.

Да, действие происходит 17 лет спустя после финала «Рассказа». Но разве это значит, что описанная в книге антиутопическая система изменилась? Напротив, Гилеад существует и… Ну не процветает, но функционирует. Женщин всё так же используют во всех смыслах, репродуктивный труд так же обязателен за исключением избранных каст. Однако после прочтения книги остаётся ощущение, что можно вот тут вот так сказать, тут сяк вывернуть, и тебя уже не будет насиловать командор, пока его жена держит тебя за руки, а твоего ребёнка не увозят на чёрном джипе в закат. Если бы всё было так просто, главная героиня не испытала бы всех тех мук, которые ей выпали.

Парадокс при этом заключается в том, что этот в традиционном смысле триллер не ставит перед читателем таких загадок, которые невозможно отгадать. Я специально не пишу подробностей, потому что в очень многих отзывах по сути пересказывается сюжет. После них смысла читать книгу вообще нет. Поэтому такими общими фразами хочу передать, что кто есть кто из героев догадываешься задолго до того, как автор об этом сообщит. Судьба их становится ясна уже к середине книги, и финал совсем не похож на неоднозначный мрачный этвудовский.

В «Рассказе» читатель видит, как обычная девушка выживает в жутких обстоятельствах. В «Заветах» читатель видит, как супергероини побеждают плохих дядек. Если бы Этвуд написала первую книгу в такой же мажорной тональности, мы бы её сейчас не обсуждали.
Стоит ли читать? Конечно, да! Стоит ли рассчитывать, ожидать, предполагать от продолжения того же, что вас привлекло в первой части? Нет.

Лучше вообще читать без ожиданий, тогда они не будут обмануты.
В России книгу выпустит издательство «Эксмо» в феврале 2020.

Margaret Atwood — 'The Testaments' | Маргарет Этвуд — «Заветы»
Мой рейтинг: 7 из 10
Купить на Амазоне

Что почитать по теме:

• Отзыв на «Рассказ служанки»
• Немного о сериале по книге
• «Она же Грейс» Этвуд — меланхоличное размышление об убийстве
• Антиутопии, про которые я написала отзывы

Margaret Atwood — Cat's Eye | Маргарет Этвуд — Кошачий глаз

“You don't look back along time but down through it, like water. 

Sometimes this comes to the surface, sometimes that, sometimes nothing. 

Nothing goes away.”

Когда я искала фото обложки, заметила, что на половине из них приписано «Маргарет Этвуд автор "Рассказа служанки"». И подумала, когда же Этвуд отпустит проклятие быть автором одной книги? Первая реакция при упоминании её имени это «Рассказ служанки». Говорим «Этвуд», думаем «Рассказ служанки». Хотя, на мой взгляд, это даже не самое «её» произведение. Просто оно удачно легло на канву нашего времени, чему помог сериал уже с тремя сезонами, комикс по книге и способствовало происходящее сейчас в США с репродуктивными правами. Очуметь, кончается вторая декада 21-го века, а власть имущие всё ещё решают, что можно женщинам делать со своим телом, а что нет.

Если объяснить популярность «Рассказа» номинацией на Букера, так «Кошачий глаз» тоже вошёл в шорт-лист 1988-го года, как и «Она же Грейс» в 1996-м. А выиграл Букеровскую премию так вовсе «Слепой убийца», а поди ж спроси на улице, кто его читал. Люди подумают, что это наверное новый роман Кинга вышел.

Вернёмся к «Кошачьему глазу». Это, наверное, самый автобиографичный роман Этвуд. При прочтении у меня закралось ощущение, что Этвуд пишет о своём детстве и о себе. Подтверждение тому я нашла в её сборнике 'Negotiating with the Dead', где она пишет о писательском труде и творчестве. В первом эссе она описывает своё детство, и становится понятно, что вдохновение для романа она черпала именно из него. Позже к этому вернусь.

Книга рассказывает о возвращении женщины среднего возраста, художницы, в родной город. Элейн Ризли (Elaine Risley) успешно выставляется, её картины покупают и коллекционируют, и вот в её городе детства Торонто организуют ретроспективу её работ. Она приезжает на открытие выставки, и вспоминает юность, своего первого мужа, с которым жила в этом городе, своих дочерей, родителей и брата. Но основное место в её мыслях занимают не они все, а её лучшая подруга детства Корделия, с которой они сто лет не общались, не виделись, и что сейчас с Корделией Элейн не знает. Поэтому каждая женщина  оборачивается для неё Корделией. Каждая посетительница выставки может оказаться ей. Или женщина в обносках, которая попрошайничает на углу. Или женщина в соседней примерочной в магазине. Каждый раз у Элейн замирает сердце, и она ждёт, что Корделия подойдёт и скажет: «А вот и я».

Элейн выросла в семье, которая постоянно переезжала. В школу она не ходила до 8 лет. Её отец, энтомолог, по работе ездил и исследовал местные виды насекомых, а образованием Элейн и её брата занималась мать. Она же мечтала о подругах: ''Я знаю, что они существуют, ведь я читала о них в книгах'' (здесь и далее перевод мой). Когда наконец семья переезжает в нормальный, постоянный дом, Элейн отправляется в школу и находит тех самых желанных подруг. Их трое: Кэрол, Грейс и собственно Корделия. Лидером компании становится Корделия, как наиболее продвинутая в разных деликатных вопросах благодаря двум старшим сёстрам. Элейн все трое признают немного отсталой, неотёсанной, диковатой. И подруги очень хотят помочь ей исправиться: “Не горбись”, говорит Корделия. “Руками так не маши.” 

Элейн очень хочет измениться, чтобы Корделия её похвалила и выбрала жертвой своего внимания Кэрол или Грейс. Взрослая Элейн не пытается объяснить прошлое, логику происходящего — её нет. Она вспоминает всё так, как оно было, как это воспринимают дети — как данность.

 “With enemies you can feel hatred, and anger. But Cordelia is my friend. She likes me, she wants to help me, they all do. They are my friends, my girlfriends, my best friends. I have never had any before and I’m terrified of losing them. I want to please.” 

Вспоминая прошлое, Элейн видит всё в деталях. Когда я начала читать, меня поразило обилие подробностей в одежде, интерьере, в пейзажах. Главная героиня вспоминает всё благодаря маленьким деталям, распускает ткань прошлого нить за нитью.

“We wear long wool coats with tie belts, the collars turned up to look like those of movie stars, and rubber boots with the tops folded down and men’s work socks inside. In our pockets are stuffed the kerchiefs our mothers make us wear but that we take off as soon as we’re out of their sight. We scorn head-coverings. Our mouths are tough, crayon-red, shiny as nails. We think we are friends.”

Взрослая Элейн смотрит на всё, происходящее с ней в настоящем, с сардонической улыбкой и сомнением. Этвуд пишет очень живописно, поэтически, во всю силу своего писательского таланта. Я не могу своими словами передать её мастерство, и всё, что пишу о её стиле, кажется недостаточно точным или адекватным. Это тот самый случай, когда книгу надо читать (а не только отзывы о ней).

Мама Корделии сама составляет букеты, работая в перчатках. Моя мама не составляет букеты. Иногда она ставит несколько цветков в цветочный горшок, а его на обеденный стол, но эти цветы она рвёт сама, гуляя в брюках, вдоль дороги или в овраге. По-хорошему, это просто сорняки. Ей бы в голову не пришло покупать цветы. Я впервые понимаю, что у меня небогатая семья.

Наблюдения героини об окружающем мире разбавляют мрачное повествование о прошлом. Одним из любопытных эпизодов становится поход уже взрослой героини на встречу женщин-художниц, актрис, певиц. Важно понимать, что речь идёт о 60-х годах. Тогда это было революционно. Встреча только для женщин (хотя Элейн и кидается в какой-то момент неприятным словом «гетто» относительно феминизма). Одни из лучших наблюдений из всей книги главная героиня делает именно на этой встрече:

Зачем, например, мы бреем ноги? Красим губы? Одеваем обтягивающую одежду? Меняем наш внешний вид? Что не так с нами от природы? Эти вопросы задаёт Джоди, одна из художниц. Она не наряжается и не меняет свою внешность. Она носит грубые ботинки и полосатый комбинезон, у которого закатана одна штанина, чтобы показать под ней ногу — вызывающе, невероятно волосатую. Я думаю о своих собственных, обнажённых ногах, и чувствую, что мне промыли мозги, потому что я не готова идти до конца. Черту я провожу в районе подмышек. Что не так с нами от природы — вина мужчин.

Но я на зыбкой почве в этих заявлениях против мужчин, потому что я живу с одним из них. Женщин, таких как я, замужем и с ребёнком, называют пренебрежительно «нучки», от нуклеарной семьи. Пролайфер теперь ругательство. В группе есть и другие «нучки», но они в меньшинстве и ничего не говорят в своё оправдание. Кажется, более достойно быть матерью-одиночкой. Такие расплатились за всё. Если ты остаёшься с мужчиной, в любых проблемах виновата только ты. Явно ничего из этого не проговаривается.*

(*перевод выше мой, на русский книгу не переводили)
Я могу продолжать ещё долго, потому что 'Cat's Eye' действительно заставляет задуматься о многом. Где проходит граница между желанием родителей дать ребёнку самостоятельность и отстранённости? Где проходит грань между шутками над работой другого и унижением? Где заканчиваются личные границы девочки-подростка и начинается родительская халатность?

Этвуд не даёт ответов, но заставляет читателя поразмыслить. В книге на первый план выходят даже не отношения между девочками, а взгляд главной героини, направленный в прошлое и выхватывающий оттуда то, что привело её к настоящему. Именно это ценно, а писательница рассказывает нам это прошлое со всем своим мастерством.

Вначале я упомянула, что роман во многом автобиографичен для писательницы. Совпадения с детством Этвуд и Элейн порой просто буквальны. Например, отец Этвуд работал энтомологом, и каждую весну они всей семьёй уезжали на Север Канады, где он исследовал насекомых. В дороге они ночевали, где придётся. В палатках, вагончиках, чьих-то пустых домах. С полугода маленькую Пегги (так её звали родители) возили по диким канадским лесам, и она не ходила в сад. В обычный, нормальный дом со спальнями она первый раз попала в 5 лет. Подруг находит в 8 лет, когда семья переезжает в Торонто.

Ключевым отличием писательницы и её «двойника», пожалуй, становится профессия. В книге она художница, но забавно, что и в жизни, и в книге им обеим добрая знакомая родителей сказала «Ну ничего такая работа, можно же и дома этим заниматься», имея в виду, что с рождением детей жена и мать сидит дома. Словом, 'Cat's Eye' это такой интроспективный, психотерапевтический для Этвуд роман. Наверное, наиболее интересен будет её поклонницам/кам, чтобы лучше узнать любимую писательницу и её взгляды по различным социальным вопросам. Я получила огромное удовольствие от прочтения.

К сожалению, книга не переведена на русский. Я читала на английском. И да, странноватая обложка имеет отношение к сюжету, но это уже спойлер.

Margaret Atwood, 'Cat's Eye'. Маргарет Этвуд, «Кошачий глаз».
Мой рейтинг: 10 из 10.
Amazon

Надя Папудогло — #тыжемать. Белка в колесе

Эта небольшая (двести с чем-то страниц) книга Нади Папудогло продолжает то, что начала первая её книга «Материнство по правилам и без». Рассказывает частную историю мамы и её сына. Во второй книге речь идет уже о более-менее сознательном возрасте ребёнка, после года. Автор просто, без нравоучений и морали, рассказывает о своём опыте и делится историями.

Техническая сторона

Я читаю блог автора, и книга на 90% повторяет содержание блога. По сути это «причёсанные» посты в логичном порядке и с завлекающими названиями. Однако Надя прислушалась к критике «Материнства по правилам и без», и дополнила свой текст чужими историями по теме. Они называются «Рассказ мамы» и в них собран опыт совершенно разных людей. От мамы-одиночки до кормящей грудью до трёх с чем-то лет, от мамы, которая искала няню ребёнку, до мамы, которая против детского сада.  

Помимо частного опыта автор включила мнения экспертов: психотерапевтов, семейных психологов и т.д.

Содержание

На мой взгляд, на нашем книжном рынке не хватает именно таких изданий. Заметок, эссе, размышлений на тему материнства, детства. Книг, как всё успеть, тайм-менеджмент, педиатрия, детская, упаси боже, психология — вот что заполняет полки в магазинах. Приходит в него мама, которая хорошо, если завязала утром шнурки на кроссовках и успела выпить подогретый в микроволновке кофе. Листает эти бесконечные советы, наставления, как надо всё делать. И что-то лично мне они сил не прибавляют. От слова «контейнирование» меня уже подтряхивает (и это ещё впереди кризис 3-х лет). При любой проблеме у нас все и всегда советуют Петрановскую, а что делать, если теория привязанности не отвечает на мои вопросы? Видимо, я такая одна (нет).

После чтения Нади не остаётся этого неприятного липкого ощущения, что все мамы в белом пальто катают дважды в день на каруселях малышей, а в остальное время подкидывают дитя (ближе к 13 кг в год) в воздух и радостно хохочут, поймав.

Остаётся ощущение, что ты поговорила с понимающей (!) близкой подругой, которая кивает головой и говорит «Да у нас похоже было, вот помню...», и дальше рассказ не о белом пальто, а о забытых дома ключах от квартиры или о том, что до года они тоже особо не спали. 

Это нормально — иногда оставаться наедине с собой. Это одна из экзистенциальных потребностей человека, которая обязательно должна быть удовлетворена. Для всеобщего блага и равновесия, а также для поддержания того самого «уровня счастья».

Надя тоже ссылается на экспертов по детской теме, но они не такие, чтобы раскрученные. Её любимый педагог Януш Корчак, история жизни которого поражает. Учит он в первую очередь тому, что ребёнка нужно любить и (шок) уважать. При этом не давая конкретных методик или указаний.

Януш Корчак писал: «Ребенок мал, легок, не чувствуешь его в руках. Мы должны наклониться к нему, нагнуться. А что еще хуже, ребенок слаб… Всякий раз, когда он не слушается, у меня про запас есть сила. Я говорю: «Не уходи, не тронь, подвинься, отдай». И он знает, что обязан уступить; а ведь сколько раз пытается ослушаться, прежде чем поймет, сдастся, покорится! Кто и когда, в каких исключительных условиях осмелится толкнуть, тряхнуть, ударить взрослого? А какими обычными и невинными кажутся нам наши шлепки, волочения ребенка за руку, грубые «ласковые» объятия! Чувство слабости вызывает почтение к силе; каждый, уже не только взрослый, но и ребенок постарше, посильнее, может выразить в грубой форме неудовольствие, подкрепить требование силой, заставить слушаться: может безнаказанно обидеть. Мы учим на собственном примере пренебрежительно относиться к тому, кто слабее. Плохая наука, мрачное предзнаменование».

Резюме

Читатель спросит, так что же полезного тогда в книге? Без указаний и советов которая. Основная польза в том, что Надя показывает, как растить ребёнка, опираясь на собственный разум и свою интуцию. Это тяжело, неприятно и сложно. Проще же, чтобы как в СССР — в год 6 слов, ночью после года не кормить, класть в кроватку после роддома, пусть орёт, к рукам не приучать. Кому-то так действительно нравится. А меня, например, бесит, когда меня пытаются загонять в рамки и подгонять под стандарты. То же касается советов по воспитанию детей. Именно поэтому мне не близка та самая Петрановская, потому что не может один стиль родительства подходить абсолютно всем детям и семьям. 

Из недостатков книги я бы указала её название. «#тыжемать» привлекает внимание и эпатирует, но, предполагаю, оттолкнет вторую половину участников процесса — пап.  А ведь книга пригодится всем родителям, независимо от пола. 

Что ещё почитать по теме:

• Элизабет Бадинтер, «Конфликт. Женщина и мать»
• Кортни Янг, 'Lactivism'

***

«#тыжемать. Белка в колесе», Надя Папудогло.

Мой рейтинг: 8 из 10.

Лабиринт

Пенелопа Бажьё — Дерзкие | Pénélope Bagieu — Brazen: Rebel Ladies Who Rocked the World

Пенелопа Бажьё рисует комиксы. Как-то раз ей пришла в голову идея рассказывать о женщинах, «которые делали то, что хотели». Оказалось, что истории прекрасно ложатся на язык комиксов. Вот из этих историй и родилась книга «Дерзкие».

Техническая сторона

Бажьё рассказывает о 30 женщинах из самых разных стран, эпох, социальных групп. Тут вам и Китай, и Доминикана, Нидерланды, Финляндия, Либерия, Афганистан, Франция, Древняя Греция, конечно, США, и так далее. На каждую историю отводится 5-6 страниц, некоторые длинней. В основном автор рисует сетку из 9 панелей на страницу, в них описывает биографию героини. Сопровождающий текст рассчитан на читателя с чувством юмора и современными взглядами. Не буду вдаваться в детали, но категория 18+ стоит на обложке не зря. От некоторых историй ком в горле и потом приходишь в себя полдня.

Издание приятно держать в руках. Твёрдая обложка, плотная бумага, насыщенные цвета, ленточка-закладка.

Содержание

Описывая жизни героинь, Бажьё предполагает, что читатель активный участник процесса, а не просто пассивно потребляет информацию. Все детали биографии невозможно передать в таком сжатом формате, я время от времени искала ответы на вопросы в Википедии. Да и просто любопытно посмотреть, как на самом деле выглядят эти женщины.

Комикс и фото — Мэй Джемисон, первая темнокожая женщина-астронавт

Истории чем-то похожи друг на друга. Начинаются стандартно — с детства героинь. Кто где родился, в какой семье. Счастливое ли было детство, как родители относились к склонностям девочки, помогали или мешали. У автора был риск скатиться в некую штамповку историй успеха. Она вышла из положения, делая упор на то, что собственно делает героинь особенными. У каждой свой жизненный путь, препятствия и обстоятельства, помогающие или мешающие на её пути. Одинаковых историй нет, но их объединяет одно — упорство, страсть, драйв.

Мне больше всего понравились, пожалуй, три истории. 

Туве Янссон.

В финале истории Бажьё рисует панораму на полный разворот. 

Некоторые выглядят как произведения искусства.

Темпл Грандин. Специалист по животноводству, открыто заявила о своём аутизме.

Вики, выступление на TED.

Жозефина Бейкер. Танцовщица, участница Сопротивления.

Фото с выступления, 1927-й год.

Вики.

Резюме

Прекрасный, вдохновляющий сборник о смелых женщинах. Героини мне были знакомы далеко не все, так что это не затёртые биографии известных женщин. Однако даже в биографиях популярных женщин Бажьё сумела показать малоизвестные детали. Автор выступает не только как художник, рассказчик, но и как историк — работа проделана колоссальная. Отличный подарок любой девушке, и мы даже обходимся без слова на букву «ф», дабы не спугнуть брезгливых по отношению к нему читателей/ниц.

И да, у меня нет проблем с феминитивами, на отсутствие которых жалуются некоторые читатели. Я считаю, не столь принципиально называть писательницу авторкой. Жаль, конечно, что в русском языке нет простого способа образовать женский род от любого существительного, как в немецком ('Freundin' — подруга, 'Ärztin' — врач женского рода без негативных коннотаций «врачихи»). Важней равная оплата труда и прочие такие мелочи.

Сняла вам видео разворотов:

«Дерзкие», Пенелопа Бажьё. 'Brazen: Rebel Ladies Who Rocked the World', Pénélope Bagieu.

Мой рейтинг: 9 из 10.

Лабиринт 

Последняя запись в 2018-м году

Этот год стал рекордным для блога — рекордно мало записей в нём появилось. Всего 16, в январе и феврале вообще ни одной по понятной причине, о которой я написала аж в марте  — «Куда я пропала». Потом по одной записи в блоге каждый месяц (!), и так вплоть до августа, который стал знаковым.

Знаковым он стал в основном тем, что я потянула себе спину (хе-хе), и сидела одна, со спящим в коляске ребёнком, на скамейке, не в состоянии даже вернуться одна домой. В этот момент я осознала, что что-то надо менять. Закрывать глаза на своё здоровье и откладывать все дела по своему ТО в дальний ящик неправильно. Особенно неправильно это делать, оправдываясь уходом за ребёнком, а потом лечить две недели спину из-за собственного наплевательского отношения к своему здоровью. Не делайте, как я.

Осознание принесло с собой последующее откровение, что необязательно только мне самой делать всё, и мир не рухнет, если обратиться за помощью. Более того — те, кто не идеально покормит дочь кашей и наденут один раз подгузник задом напереёд, дадут мне возможность в это время написать вам этот пост. Кашу с подгузником спустя год никто не вспомнит, а блог, надеюсь, кому-то будет полезен. Как минимум мне в дневниковых целях.

С августа я пообещала себе писать по посту раз в две недели по пятницам, и этой частоты обновлений придерживаюсь.

Любопытно посмотреть, что я собиралась в этом году делать:

В новом году я планирую сдерживать свои порывы скупить горы книг и дочитывать купленный нон фикшн (особенно исторический). Было бы хорошо разыскать где-то источник хороших, глубоких, цепляющих, нестандартных худлит книг, после которых не хочется закрыться в тёмной комнате и плакать.

С нон фикшеном сложилось не особо. Я была рада, если удавалось читать Кинга и улавливать главную мысль, первые полгода после родов. Мне очень удачно попался Фрэнк Маккорт, который разнообразил Кинга и лёгкий худлит. Кинга в этом году вообще было много, и по количеству (три книги), и по объёму (11/22/63 и «Под куполом» обе толстые).

Под лёгкий худлит в этом году попали Энтони Дорр («Весь невидимый нам свет»), Лоис Лоури, Кэролайн Кепнес с триллером «Ты» (одна из популярных записей в блоге).
Во время постельного режима я добила четвёртый роман Дианы Гэблдон в серии «Чужестранка» и прочитала книгу Петрановской. Саму Петрановскую я не люблю, но книга оказалось на редкость полезной («Лайфхаки для работающей мамы»). Помогла расставить некоторые вещи на свои места.

Жанрово в поле моего зрения неожиданно ворвалось классическое такое фэнтези Наоми Новик 'Spinning Silver'. Рекомендую. Нашлось место и young adult ('Eleanor & Park'), и «большой» литературе с наградами на лацкане — 'Pachinko'. И даже фанфику по Гарри Поттеру.

Географически я старалась тоже разнообразить свой список книг. Помимо наших авторов (считаю Петрановскую второй раз) и американцев, захватила ирландца (Маккорта), швейцарца (Адольф Мушг), немца (Фрэнк Голдаммер с Krimi 'A Thousand Devils'), кореянку (Min Jin Lee) и украинку-русскую-американку-внучку Шолома-Алейхема Бел Кауфман («Вверх по лестнице, ведущей вниз»).

Если бы я выбирала лучшую книгу, я бы остановилась на «Прахе Анджелы» Маккорта. Я сознательно выбирала книги полегче в этом году, потому что первые полгода в голове ездили невыспавшиеся медведи на кривом велосипеде, а вторые полгода совпали с лежачим режимом и более-менее вырабатыванием чего-то, что похоже на нормальную жизнь. Однако это непрерывный процесс, причём исходные данные постоянно меняются.

Много где я встречала, что с появлением ребёнка жизнь делится на до и после. По моим ощущениям скорее жизнь расширяется. Это как если бы до этого я была одноэтажным домом с маленьким садиком, а после пристроила второй этаж и посадила в одном уголке кактусы, а в другом лилии. Первый этаж при этом остаётся, просто чего-то становится больше и оно другое, и совершенно непредсказуемое, какое.

Это тема, однако, для отдельного поста и крайне обширная. Я сюда добавлю недосып, накопившуюся усталость, выгорание, непомерные требования общества, стресс из-за непонимания, что происходит, и «А это нормально вообще?», конфликты из-за трансформации семьи, недосыпа, усталости, депрессию, и прочее, прочее.

Новый год, надеюсь, принесёт много ночей с одним подъёмом среди ночи или даже без него (!!!), толстые интересные книги, с наградами и опубликованные в инди-издательствах, книги совершенно неожиданных жанров и авторов, о которых я ещё не слышала. Хотелось бы планомерно дочитывать мой список to read, а не только его пополнять.

Поздравляю всех моих читателей с Новым годом и желаю много интересных книг и достаточно времени, чтобы их прочитать.
Особенно поздравляю Стаса Б., Юлю Moriel и Иру Р., с которыми всегда можно обсудить книги! Пусть так будет и дальше! Ура!

Мин Чжин Ли — Пачинко/Дорога в тысячу ли | Min Jin Lee — Pachinko

"Did mothers fail by not telling their sons that suffering would come?"

Винтажный пачинко, отсюда

Пачинко — игровой автомат, представляющий собой промежуточную форму между денежным игровым автоматом и вертикальным пинболом, необычайно популярен в Японии...

 — заявляет нам Википедия. «Пачинко» — так называется роман американки корейского происхождения Мин Чжин Ли. Берясь за него, я не ожидала ничего особенного. Не знала о сложной истории взаимоотношений Японии и Кореи, не слышала ничего об этих игровых автоматах, и точно не ждала, что буду думать о героях книги так долго.

Мин Чжин Ли родилась в Сеуле. Когда ей было 7 лет, её семья переехала в Нью-Йорк. Она работала в ювелирном магазине родителей, помогала им и училась в школе. Позже изучала историю в Йеле, где в 1989-м году услышала на одном выступлении гостевого лектора термин 'zainichi'. Дословно zainichi переводится как «постоянно проживающий в Японии иностранец».

На самом деле zainichi означает только корейцев, которые переехали в Японию до 1945-го года, их потомков, и корейцев, получивших японское гражданство. Для всех остальных (русских, англичан, американцев и т. д., проживающих в Японии) есть термин gaijin, просто «иностранец».

Лектор рассказал, как непросто складывается жизнь таких корейцев в Японии. Они могут получить гражданство, хотя это и сложно. Если у них нет гражданства, они и их потомки считаются корейцами, при этом некоторые семьи живут в Японии в 4-м и 5-м поколении. Для подтверждения статуса у них брали отпечатки пальцев (до 1993-го года) и выдавали удостоверение личности. Некоторые женились на японцах. Некоторые скрывают своё «иностранное» происхождение, и так живут.

Пару лет после университета Мин Чжи Ли работала юристом, но потом поняла, что хочет писать. В 2002-м написала историю о мальчике, у которого берут отпечатки пальцев и выдают удостоверение личности на его день рождения. Историю опубликовали в журнале и даже выплатили гонорар. Позже она использовала этот сюжет в книге. В 2007-м писательница переехала в Токио с семьёй. К тому моменту у неё был готов черновик романа, но он 'did not feel right'. Их переезд в Японию дал ей возможность общаться с теми самыми zainichi, брать у них интервью, узнать, как складывались их жизни и жизни их родителей в Японии.

В 2008-м автор переписала 'Pachinko' с нуля, используя накопленный материал. В 2017-м книгу опубликовали, и всё время до её выхода писательница её редактировала и пересматривала.

Мин Джин Ли читает речь в Йеле

Отсюда

Итак, в 1989-м она услышала историю о корейцах в Японии, а в 2017-м книга вышла. Понадобилось всего лишь 30 лет, чтобы выносить и написать роман. Он того стоил —получил признание критиков, литературных изданий и читателей.

Почему писательнице понадобилось столько времени, чтобы закончить начатое? 'Pachinko' рассказывают историю четырёх поколений одной семьи, хронологически действие начинается в 1910-м году и заканчивается в 1989-м. Понятно, что автору нужно было исследовать миллион малейших деталей и тем. Вопросы религии, веры, политики, самоидентификации, национальности, гендерного неравенства, меняющейся роли женщин в истории, историю якудза, игровых автоматов, недвижимости и прочих мелочей.

Происходящее описывается от лица разных персонажей, которые постоянно меняются. С большим сожалением сообщу, что к своим героям Мин Чжин Ли относится не более милосердно, чем Джордж Мартин к своим. От судьбы некоторых из них я до сих пор пребываю в лёгком трауре.

Множество персонажей неизбежны в семейной саге, но это же и слабое место романа. Получается так, что одного основного героя в нём нет, не к кому привязаться. Как только почувствуешь симпатию, повествование переходит к другому.

Со временем автор тоже обращается достаточно беспощадно. Зачастую одна глава заканчивается в одном году, а другая начинается на 5 лет позже. Мне хотелось бы больше подробностей, но тогда роман был бы не из 500 страниц, а из 1500.

Внимательный читатель спросит, это всё прекрасно, но при чём тут игровые автоматы? Автор выбрала их как символ своих персонажей, потому что японцы не брали на работу корейцев в привычных сферах, оставляя им неприбыльные или непрестижные в их обществе работы. Казино в Японии запрещены, тотализаторы сильно ограничены, а автоматы пачинко единственная легальная отдушина для азартных игроков. В 1994-м году рынок пачинко оценивался в 300 миллиардов долларов.

Пачинко легальны, но работа с ними считается «грязной» и непрестижной. Поэтому работу с пачинко японцы отдали якудза и корейцам (zainichi). Работа эта прибыльная, при правильной организации, но в книге многократно подчёркивается местными, что деньги у этого персонажа от пачинко. Что делает их немного более грязными, чем заработанные в любой другой сферы деятельности.

Если бы меня попросили описать 'Pachinko' одним словом, я бы выбрала «страдание». Это тяжёлая и грустная книга. Книга о людях, выцарапывающих право жить и жить достойно в чужой для них среде. Среда настолько негостеприимна, что и спустя 20, 30 лет и позднее, не принимает потомков этих людей как своих. Испытываешь невероятные эмоции, читая о таком, когда в нашем современном мире люди переезжают из страны в страну, уезжают по работе, женятся на иностранцах и переезжают, и в основном адаптируются, и комфортно себя чувствуют спустя не десятилетия, а чуть раньше.

'Pachinko' открыла передо мной новый мир, о котором я ничего не знала до этого. Рекомендую всем в поиске семейной саги или книги о Японии или Корее.

There was consolation: The people you loved, they were always there with you, she had learned. Sometimes, she could be in front of a train kiosk or the window of a bookstore, and she could feel Noa's small hand when he was a boy, and she would close her eyes and think of his sweet grassy smell and remember that he had always tried his best. At those moments, it was good to be alone to hold on to him.

Мин Чжин Ли, «Пачинко» или «Дорога в тысячу ли». Min Jin Lee, 'Pachinko'
Мой рейтинг: 8 из 10.
Amazon
Вышел перевод на русский! Купить в Лабиринте.

Что ещё почитать по теме:

• «Сын повелителя сирот», Адам Джонсон
• «Вегетарианка», Хан Канг

Диана Гэблдон — Барабаны осени | Diana Gabaldon — Drums of Autumn

Полтора года прошло после того, как я прочитала первую книгу в серии романов Гэблдон. Тогда со временем было попроще и я написала длинный разоблачающий (не романы, как ни странно, а публику) отзыв в блог. С тех пор я прочитала ещё три книги, и вот о четвёртой решила поговорить.

В первой книге (собственно «Чужестранка») главная героиня Клэр после окончания Второй мировой попадает в прошлое, коснувшись магических камней в глубинке в Шотландии. Там привлекательный шотландец Джейми вынужден на ней жениться. Клэр всё это время технически замужем за Фрэнком, но Фрэнк-то ещё не родился, на момент свадьбы в 1743 году!

И тут всё закрутилось. В конце она возвращается назад, в будущее, к Фрэнку.

Всё бы ничего, но возвращается она довольно-таки беременной после довольно-таки длинного отсутствия.

Вторая книга ('Dragonfly in Amber') начинается внезапно в 1968-м году и, в принципе, можете не бояться спойлеров — без подготовки всё равно не разберёшься, что там к чему.

Клэр возвращается с уже взрослой дочерью в Шотландию и пытается найти следы, которые оставил Джейми в исторических архивах. Вдруг он выжил? В поисках им помогает историк, сын её знакомого священника. Действие переносится из 1968 в 1744-й год, когда Клэр ещё была в прошлом с Джейми и они пытались изменить ход истории. Она вспоминает их жизнь в Париже, где они должны были навести связи и убедить одного злобного карлика отказаться от  восстания против Англии — безуспешно. Постепенно Клэр решается рассказать правду дочери и историку (Роджеру), что вызывает у них шок и неверие.

В третьей книге ('Voyager') троица узнаёт, что Джейми-таки выжил в том самом восстании одного злобного карлика. Клэр разрывает желание вернуться к нему (к Джейми, не к карлику) в прошлое и одновременно долг перед дочерью, которую она тогда оставит одну. Всё-таки она решает вернуться и попадает в 1766-й год (из 1968-го). Находит Джейми, они оба постарели, но страсть жива и т.д., и т.п. Далее много приключений, кончается книга их прибытием в колонии — тогда так цивилизованный мир называл будущие Соединённые Штаты Америки.

Кстати, для третьего сезона сериала съёмки перенесли в ЮАР, вышло очень зрелищно.

К третьей книге читателю становится понятно, что он обречён. Гэблдон настолько любит писать, а её редактор настолько не любит редактировать, что каждая книга становится больше предыдущей. Больше именно в объёме — каждую можно сократить страниц на 300 без потери смысла. Во второй нас ждёт 740 страниц, в третьей 870. В четвёртой, о которой я собственно пишу, 880. В пятой (держитесь за стулья) 1443. Да-да, прописью - тысяча четыреста сорок три страницы.

Говоря прямо, Гэблдон увлекается письмом и теряет из виду цель повествования. В четвёртой книге («Барабаны осени») всё становится совсем грустно и герои напоминают троицу из известной басни Крылова.

Когда в товарищах согласья нет,
На лад их дело не пойдет,
И выйдет из него не дело, только мука.

Добрая треть книги строится на том, что каждый из героев скрывает свои планы и произошедшие события от других. Читать это столь же мучительно, как смотреть на попытки слепого котёнка отыскать маму, когда её нет рядом. Джейми поехал туда, потому что Клэр не сказала о том. Клэр не пошла сюда, потому что Брианна промолчала о сём. Говоря кратко — мука.

Не менее мучительно для читателя то, что романы «Чужестранки» приключенческая, жанровая литература. В которой, по определению, важен сюжет, всякие там события. А Гэблдон как будто не любит такими мелочами заниматься. Дайте ей возможность описать пир горой или там чей-нибудь mansion, это да. Или как у Джейми играли мышцы под блестящей от душного тропического воздуха кожей, это да. Сюжет развивается зачастую искусственно и неторопливо.

При всём этом я обречённо осознаю, что никуда я от предстоящих тысячи четырёхсот сорока страниц не денусь. Слишком много времени уже вложено в историю, чтобы сейчас её бросать на полпути. К тому же я хочу узнать, что случилось, до того, как посмотрю это в формате сериала. Кстати о сериале, можно уже посмотреть трейлер 4-го сезона. Выходит в ноябре:

Диана Гэблдон, Барабаны осени | Diana Gabaldon, Drums of Autumn.

Мой рейтинг: 6 из 10.

Амазон | Bookdepository

Элизабет Бадинтер — Конфликт: женщина и мать

Какое-то время я читала в фейсбуке одну широко известную в узких кругах радфема* активистку. Мы были друг у друга в друзьях, да и сейчас остались, наверное. Я люблю читать разных людей, зачастую с противоположными взглядами, чтобы не создавался информационный пузырь из однородных источников. Обычно она давала ссылки на новости и прочие события в жизни общества, рассказывая, что об этом думает. В комментариях рождалась дискуссия, и часто поднимались вопросы вроде «А как так сложилось?» и «Почему же так обстоят дела в Европе/России/США?» и т.п.

Обычно она отвечала одной фразой и бросала «Учите матчасть». На вопрос, что за матчасть, следовали ссылки на ЖЖ и обычно рекомендация одной-двух книг. Из книг она регулярно советовала прочитать Элизабет Бадинтер, мол, и там на многие вопросы найдёте ответы.

За книгу Бадинтер «Конфликт: женщина и мать» я бралась именно с надеждой найти там новое и встретить свежие мысли. Как оказалось, от книги 2010-го года я хотела слишком многого. Впечатления культовой книга не оставила.

Сама по себе Бадинтер любопытная фигура. Сторонница либерального феминизма, она получила признание как философ, мыслитель, писательница. Добилась успеха и входит в список богатейших людей Франции с состоянием в 1,8 миллиарда долларов. Нюанс состоит в том, что и семья у Бадинтер была непростая. Её отец основал Publicis Groupe, тогда рекламное агентство, сейчас 4-й крупнейший медиахолдинг в мире. Её муж служил министром юстиции. Не все могут похвастаться таким бэкграундом, и понятно, что с такой семьёй возможностей и ресурсов у Бадинтер изначально больше, чем у среднестатистической француженки. При этом замечу, что не все богатейшие женщины мира тратят силы и время на защиту прав женщин.

Отсюда

«Конфликт» книжечка тонкая, на 185 страниц. Состоит из трёх частей:

• Положение вещей. Амбивалентность материнства;
• Атака натурализма. Священный союз реакционеров; Матери, вы должны делать для них всё; Власть младенца.
• Лодка перегружена. Разнообразие женских стремлений; Wombs on strike (не буду переводить); Француженки — особый случай.

Немного расскажу, о чём собственно пишет автор и ниже немного порассуждаю.

Амбивалентность материнства вызвана противоречащими друг другу желаниями у женщин. С одной стороны, от женщины общество ожидает самореализации (работа, карьера, социальный рост и финансовое благосостояние), с другой она при этом обязана быть заботливой и внимательной матерью. В результате женщины откладывают решение завести ребёнка до всё более и более позднего возраста и заводят всё меньше детей. Это все и так знают, тут всё достаточно очевидно.

Но одна мысль заслуживает внимания. Желания женщин определяются воспитанием и социумом, в котором они выросли и находятся. Так, условно их можно разделить на 3 типа: нацеленные на дом, адаптирующиеся (их большинство) и нацеленные на карьеру. Эта неоднородность желаний и целей порождает конфликт интересов между разными группами женщин. Этот конфликт оказывается выгоден мужчинам, чьи цели однородны и неизменны последние годы: деньги, власть и социальное положение.

«Всегда были женщины, готовые посягнуть на власть, традиционно принадлежавшую мужчинам. Однако до сих пор мало мужчин, пожелавших конкурировать с женщинами на поприще воспитания детей.» Даже в скандинавских странах, с оплачиваемым декретом для отцов, мизерный процент мужчин оказался готов посвятить себя семье.

Говоря о натурализме, Бадинтер имеет в виду три вещи: грудное вскармливание, роды и сам материнский инстинкт. После 2-й мировой, в 60-х, произошёл резкий поворот от холодного медицинского подхода к «натуральному». Если раньше детей кормили из бутылочки, начали кормить грудью. Потому что так задумала природа. Обезболивать страдания женщины во время родов оказалось вредно, а кесарево сечение это ещё и стыдно, ведь природа так не предусмотрела. Спать нужно вместе с ребёнком, пока он этого требует (серьёзно, встречала рассказы в инстаграме о мамах с 11-летними мальчиками, и они убеждали, что это нормально, раз ребёнок так хочет).

По мнению Бадинтер, грудное вскармливание привязывает женщин к ребёнку и ограничивает её свободу, что в случае с выходом на работу, что просто с передвижениями в пространстве. Причём рекомендуемый срок отодвигается всё дальше и дальше (раньше до полугода, сейчас до 2-х лет). По сути всё то, чего женское движение добилось до 1960-х, ушло в трубу под давлением натурализма и заботы об экологии (кормить грудью экологичней, памперсы вредны для окружающей среды, надо стирать пеленки и т.д.). Бадинтер тут же развенчивает Ла Лече Лиг, о которой я напишу в конце.

Материнский инстинкт автор ставит под сомнение. То, что СМИ и фильмы, книги муссируют версию о всепоглощающей моментальной любви к младенцу сразу после родов, приводит к давлению на женщин и они, не почувствовав сразу эйфорию и любовь, ставят под вопрос в принципе свою способность быть матерью.

Таким же давлением становятся непомерные требования к матерям. Они должны быть всегда улыбающимися, мудрыми, внимательными, терпиливыми, педагогичными, способными и приготовить ужин, и организовать школьный праздник. Они просто должны всегда БЫТЬ. А сдача ребёнка в детсад значит, что на мать косо смотрят и осуждают, не говоря уже об использовании няни.

В результате рождается образ идеальной матери, недостижимость которого находится в прямой зависимости от строгости к себе каждой женщины. Что это даёт обществу и государству, которые всегда хотят побольше дееспособных граждан? А ничего.

Женщины заводят всё меньше детей и всё позже. У многих после первого опыта не возникает желания повторить (ну я тоже, например, не люблю, когда на меня косо смотрят и осуждают).

Однако что следует за этим? Неминуемое осуждение.

Бездетная семейная пара подвергается допросам и, впоследствии, жалости (даже если это будет сказано не в лицо). Бездетная незамужняя женщина подвергается осуждению как эгоистка.

Как пишет Бадинтер, «общество больше волнуют женщины, которые стараются ответственно оценить свои обязательства, чем те, которые берут их на себя без особых размышлений».

Что автор предлагает в качестве решения? Обратиться к истории материнства во Франции. Во Франции женщина даже после рождения ребёнка всегда «оставалась в первую очередь женщиной, затем общественной фигурой, и лишь затем матерью.» Речь, конечно, идёт об аристократии. Почти все отдавали младенца кормилицам и кормить грудью считалось унизительным и отталкивающим занятием. В принципе все, кто мог себе это позволить, нанимали кормилиц и считали это абсолютно нормальным. Никаких там рассуждений о нужде ребёнка в материнском тепле не шло.

В настоящее время во Франции автор находит отголоски прошлого во многих вещах. Кормить смесью не считается позорным, отдать ребёнка в ясли не становится преступлением, потому что «только мать может решить, как организовать жизнь в интересах себя и своего ребёнка».

Терпимое и не осуждающее отношение общества играет положительную роль в решении женщины завести ребёнка. Чем легче ноша материнства и больше уважение к её решениям как женщины, тем выше вероятность, что она захочет завести и вырастить ребёнка, и даже повторить это.

Помимо этих абстрактных понятий, Бадинтер описывает три специфических для Франции явления, которые способствуют рождаемости:

• бесплатные детские сады для детей от 3-х лет и иногда до 3-х;
• гибкие условия для рождения ребёнка (многие заводят детей вне брака);
• много женщин планирует беременность после 40 (тут я слышу, как наши гинекологи принялись рыдать).

В 2008-м году рождаемость во Франции была самой высокой среди всех 27-ми европейских стран, на одну женщину приходилось 2,07 ребёнка. В 2013-м этот показатель немного упал, до 1,99. В России в 2016-м году на одну женщину приходилось 1,8 ребёнка (и наши госслужающие считают, что это очень хорошо).

Собственно, а что меня не устроило в такой информативной книге? Вон я сколько написала всего.

Не устроило меня то, что я всё это уже читала ранее в других источниках. Ничего нового Бадинтер для меня не открыла, выводы её предсказуемы, теории не новы. Однако это не значит, что так будет у всех читателей. Тем, кто не интересовался темой материнства как социального явления, ничего не читал о феминизме, книга Бадинтер отлично подойдёт как вводный текст. Она передаёт основные постулаты и кратко описывает развитие женского движения во второй половине 20-го века.

Открыла ли я для себя Бадинтер как глубокого мыслителя и яркого философа? К сожалению, нет. Поэтому рекомендую книги и ссылки по теме.

***

'The Essential Feminist Reader' — антология знаковых текстов от Бовуар до Вирджинии Вульф. Всё самое важное в одном томе. Если вы хотите купить одну-единственную книгу, чтобы узнать всё о феминизме, покупайте смело её. Даже если вы не хотите ничего знать о феминизме, это просто сборник интересных и заслуживающих прочтения текстов.
Amazon | Bookdepository

'Lactivism', Courtney Joung. В «Лактивизме» Кортни Янг пишет и о том, как менялось отношение к детям с течением истории, и о пропаганде грудного вскармливания, и кто на нём неплохо зарабатывает. И о той самой Ла Лече Лиг, которой можно посвятить вообще отдельное детективное расследование. Янг провела монументальное исследование, а я написала монументальный отзыв с инфографикой и видеоиллюстрацией (не того, о чём вы подумали). На русском её, конечно же, ждать смысла не имеет.

Womenation.org — суровый сайт, но по сути кладезь полезной и редкой информации, которой зачастую больше нигде просто нет. Меня увлекла серия статей по истории женщин в Древней Руси (любители рассуждать про «рожали в поле» найдут там много интересного) и отрывки из книг.

'Kindred', Octavia E. Butler. «Родня» Октавии Батлер совсем не то, за что себя выдаёт. Казалось бы, очередная книга о путешествиях во времени, что нового можно написать? На самом деле нет.

Батлер показывает, как девушка из современной Америки попадает внезапно в прошлое, в рабовладельческую Америку. Дело усугубляется тем, что, похоже, какой-то мерзкий тип, сын владельца плантации, её прапрадедушка, и ей приходится его спасать от постоянных передряг. Всё было бы не так плохо, если бы он не был расистом, а она чернокожей в то ужасное время, полное предрассудков. О репродукции как ресурсе Батлер не рассказывает в теории, а показывает, как это выглядит на практике. Местами просто страшно.
Amazon | Bookdepository

***

Элизабет Бадинтер, «Конфликт: женщина и мать». Elisabeth Badinther, 'The Conflict'.

Мой рейтинг: 5 из 10.
Amazon | Bookdepository

*Радикального феминизма.