30.09.16

Сколько стоит человек — Евфросиния Керсновская

Люди должны знать правду, чтобы повторение таких времён было невозможным.
Евфросиния Керсновская, тетрадь 8
Признаюсь, ни одна другая книга воспоминаний не вызывала у меня столько противоречивых чувств, как книга Евфросинии Керсновской. Уже на первых ста страниц у меня появилась гора вопросов к автору. Как жаль, что автора больше с нами нет и она не в состоянии на мои вопросы ответить. Однако, начнём с начала. Кто такая Евфросиния Керсновская?
Керсновская родилась в Одессе в 1908-м году в семье образованных и талантливых людей. Её отец, Антон Керсновский, работал юристом-криминологом. Мать, Александра Каравасили, знала и преподавала иностранные языки. В 1919-м году отца арестует Одесская ЧК. Продержав его ночь под арестом, отца отпустил работник ЧК. В то время никто не понимал, как это произошло. Остальных задержанных расстреляли. Отпустивший же Антона мужчина оказался человеком, с которого Антон Керсновский несколько лет назад снял несправедливые обвинения в рамках расследования уголовного дела. После этого страшного события семья бежала в Бессарабию, в родовое имение Цепилово. Тогда это была Румыния, сейчас Молдавия.

Дочери родители дали обширное образование, обучив её французскому, немецкому языкам, привили её любовь к чтению, музыке, живописи. Также она обучалась в гимназии и на ветеринарных курсах. Последнее было не прихотью, а необходимостью. Отец от работы в имении отстранился, как и мать, старший брат уехал во Францию на обучение. Ей пришлось взять управление землёй, скотом, финансами в свои руки. Тяжёлой работы она не гнушалась, и после смерти отца в 1936-м благодаря продаже зерна на экспорт смогла выплатить его долги.

Все помнят, что началось в Европе в 1939-м году. После подписания Договора о ненападении между Германией и Советским Союзом в марте 39-го, Союз вводит войска на территорию Западной Украины и Западной Белоруссии. После чего эти территории были присоединены к СССР. В марте 1940-го Молотов заявил «У нас нет пакта о ненападении с Румынией», что заставляет румынское правительство нервничать. И не безосновательно: 1-го июня 40-го Германия заявит о нейтралитете в случае нападения СССР на Румынию. 25-го июня немецкий посол передаст Молотову заявление Риббентропа: «Германское правительство в полной мере признает права Советского Союза на Бессарабию». С 27-го июня 1940-го по 3-е июля 1940-го Советский Союз, заручившись поддержкой гитлеровской Германии, занимает Бессарабию и присоединяет её к СССР (да, в течение шести дней).

Как всё это связано с нашей героиней? Очень просто. После присоединения Бессарабии к СССР, там устанавливается советская власть со всеми вытекающими. Керсновскую  в июле уже квалифицируют как помещицу и выселяют вместе с матерью из её собственного дома, разрешив взять с собой ничего (только то, что на них было надето). По сути вынудив женщину 62-х лет (мать) и девушку без средств к существованию бомжевать на улице. Керсновская работает на ферме, собирает деньги и отправляет мать в Бухарест. Оставшись одна, она продолжает работать и зарабатывать тяжёлым физическим трудом (колоть дрова, работать в поле), ночуя где получится.

Тринадцатого июня 1941-го НКВД пришло за Керсновской, не застав её. К тому моменту она уже понимала, что ничего хорошего её не ждёт. Многих знакомых и соседей уже увезли в непонятном направлении, конфисковав имущество. У неё был шанс бежать, но это не в её стиле:
Бегут те, кто виноват, а прячутся трусы! Не стану я дожидаться, чтобы меня, как щенка, за шиворот тащили! Сама пойду.
С 22-го мая по 20-е июня 1941-го (вплоть до начала ВОВ) СССР депортировал из Эстонии, Украины, Латвии, Литвы, Белоруссии и наконец Молдавии несколько десятков тысяч человек с семьями. Это называлось «очисткой от антисоветского, уголовного и социально опасного элемента». Ну, такого элемента, как например Евфросиния Керсновская. Депортировали элемент и его семьи в неожиданные, но разнообразные места. Коми, Красноярский край, Новосибирская область, Казахская ССР и так далее. Людей перевозили иногда в пассажирских вагонах, чаще в вагонах для скота и грузовых.

Керсновскую везли в товарном вагоне, и привезли в Кузедеево (Кемеровская область сейчас), затем ей устроили круиз по сибирским рекам, пока не отправили сплавлять лес в Суйгу (Томская область), как «пожизненно ссыльную». Норму она не вырабатывала, и оставалась без пайки хлеба вообще, или получала мизер. В феврале 1942-го она понимает, что умрёт от голода, пока находится в ссылке. Следующий логичный шаг был, конечно, побег.

С февраля по август 1942-го она скиталась по Сибири, пока её наконец не арестовал НКВД.  В феврале 43-го её за побег и «клевету на жизнь трудящихся в СССР» приговорили к 10 годам исправительно-трудовых лагерей и к поражению в гражданских правах на 5 лет. После этого вплоть до 1952-го года Керсновская ГУЛаг не покидала. После освобождения в 1952-м году Керсновская осталась работать шахтёром в Норильске, сначала бурильщиком, потом взрывником (взрывницей?). В 1960-м году она вышла на пенсию, купила дом в Ессентуках и перевезла туда мать (которую всё это время считала погибшей в Румынии).

Свои воспоминания Керсновская по просьбе матери записала максимально подробно. И не только записала, но и нарисовала. Это единственные мемуары переживших ГУЛаг с иллюстрациями. Семьсот рисунков и 2200 рукописных страниц оставила после себя она, чтобы мы помнили прошлое. Её книга давно не переиздавалась, я их в печати не нашла нигде, и наконец в августе этого года издательство «Азбука-Аттикус» издало воспоминания в одном томе с двумя цветными вклейками рисунков.

Те, кто давно читают Неправильный книжный блог, уже заметили, что меня интересует история СССР, и история репрессий как часть, пусть грустная и страшная, но часть нашей истории. В школе я первой книгой на эту тему прочитала «Крутой маршрут» Евгении Гинзбург, затем «Архипелаг ГУЛаг» Солженицына, недавно Шаламова, Чуковскую. Изменить мы уже ничего не можем, но важно хотя бы знать и помнить. И всё же книга Керсновской отличается от всех других книг очень сильно.

Для начала, изначальным статусом автора. Во всех перечисленных мной выше книгах автор и/или герой был гражданином СССР. Керсновская была помещицей, гражданкой Румынии. Всех остальных посадило в лагеря своё собственное государство, её — чужое. Все остальные были, насколько нам известно, русскими, она —полячкой по отцу, румынкой по матери. При этом автор упорно называет себя русской, сохраняя одновременно подход «эта страна». Она радуется, что вернулась на Родину, в Россию, при этом не оставит без внимания все, по её мнению, присущие исключительно русским, негативные черты.
Приведу два примера, чтобы не быть голословной. Описывая ужасные условия перевозки в вагоне, она подчёркивает, что худшим была не жажда, не голод, а необходимость справлять нужду на виду у всех в дыру в вагоне. Это объективно отвратительные условия, унижающие человеческое достоинство. Но по мнению Керсновской, такие условия русских не смущают, ведь «в России ко многому относятся по-иному». 
«В школе принято всей толпой ходить в уборную; в бане женщины всех возрастов находятся вместе голышом... Даже медосмотры проводятся без учёта какой-либо стыдливости!» И рядом «у нас, в Бессарабии...» Так у нас, это где, всё-таки? В России или Бессарабии? Но это вторично. В школах, даже в Союзе, насколько мне известно, никто голышом класс опорожняться не водил, а в бане голышом находятся даже в Европе (по крайней мере в Швейцарии так, и там даже есть дни, когда мужчины и женщины парятся вместе). Медосмотры унизительны как явление, и да, действительно ещё с Союза у нас утрачено уважение к личному пространству, и врач считает нормальным приложить внезапно ледяной стетоскоп к голой груди. Я уже молчу о посещении участкового гинеколога.

Второй пример, который меня поразил, это женщина-военный фельдшер с Полтавы, которая не умеет готовить, потому что: «Где мне было научиться стряпать? Учишься — питаешься в столовке, работать стала — тоже в какой-нибудь забегаловке.»
Ладно, допускаю, что одна женщина-украинка действительно не умела готовить, и считала лепёшки пирогами. Но не все же поголовно! И цитата о «где учиться готовить» поразила меня в самое сердце. Моя бабушка, с тремя детьми, работая лаборантом, готовила на семью из пятерых человек и гостей. О каких ещё забегаловках идёт речь? Дома жарили лук и его ели, когда есть было нечего. Все бабушки, которых я знаю, умеют и любят готовить (и потом этим угощать). Да, я понимаю, что моя бабушка в 1940-м году не готовила (а училась в школе), но я не могу поверить, что все русские и украинки, которых встречала Керсновская, «неряхи» и не могут приготовить пирог. Скорее моё поколение не видит смысла в готовке, как например я. Но речь-то идёт не о миллениалах!

К сожалению, в этих и нескольких других случаях Керсновская путает причину и следствие. Люди действительно терпели медосмотры, жарили лук, потому что в столовой было первое, второе и третье из одного вида еды, а денег не хватало, но это всё происходило вынужденно. Если человек молчит и молча терпит, это не значит, что ему нравится. Так проще — вот в этом можно укорить, в покорности и чрезмерном терпении. Опять-таки мы все знаем, что происходит, когда терпение кончается. Семнадцатый и девяносто первый год.

Второе, что меня сильно поражало при прочтении, и то, что отличает воспоминания Керсновской от книг Шаламова, Солженицына и Гинзбург, это невероятные черты автора. Она всегда говорит только правду. Она всегда заступается за слабых, всегда помогает униженным, всегда приходит на помощь. Делать она умеет всё, и ещё немножко. Голод не делает из неё зверя, как она сама гордо пишет. Ну что ж, это ещё одна исключительная черта Евфросинии Керсновской. Из всех голод делает зверей, а из неё нет.

Организм у неё здоровей, чем у других заключённых, но она это относит опять к своей заслуге: якобы она не простывала и переносила истощение лучше других, потому что перед этим и так плохо ела и закалялась (спала на улице). Почему в этом её великолепии писательнице не приходит в голову мысль, что все люди разные, и организмы у всех отличаются? Если у человека инсулинозависимый диабет, закаляй он себя, не закаляй он себя, от тяжёлой физической работы и отсутствия инсулина он всё равно погибнет. Точно также и голод люди переносят по-разному, и большинство готово на всё, лишь поесть заветного хлеба. Как писал Шаламов, «умри ты сегодня, а я завтра». Это похоже на реальность, потому что это и есть реальность. Как можно кичиться здоровьем, попутно хваля себя за способность легко голодать, мне не совсем ясно.

В книге Лидии Чуковской «Софья Петровна» мать готова пойти на всё, на любое унижение, лишь бы узнать судьбу сына. Керсновская же не боится ничего, горда и говорит то, что прекрасно могла бы оставить при себе, НКВД-шникам и чекистам. Зачем? Уже зная, к чему это приводит? Зачем метать бисер перед свиньями?

Мне это сложно понять. Мне сложно представить, как можно, голодая, валить лес и работать в шахте. Мне сложно представить, как можно упорствовать в своём стремлении смеяться в лицо представителям власти, которую ты презираешь, каждый раз получая за это карцер или выговор? Возможно, именно это делает Керсновскую сильной. Но это же одновременно и её слабость.

Самой большой загадкой для меня остался вопрос, как Керсновская прошла 150 километров за три дня в Сибири по снегу. Это первые три дня её побега из ссылки. Всего за полгода скитаний она прошла полторы тысячи километров, но вот это 150 меня интригуют больше всего. С учётом истощения организма, это должно быть стать непосильной задачей, однако и её автор преодолела.
И всё же, несмотря на все мои придирки, могу точно сказать — книгу читать надо. Это монументальное свидетельство очевидца страшных времён, да ещё и дополненное рисунками. Керсновская, как человек со стороны, свежим взглядом видит всё то, что глазу человека советского уже привычно.
Она успешно развенчивает миф о хрупких женщинах. Куда там сегодняшним офисным сотрудникам до женщин тех лет!
В прямом смысле о рельсах и женщинах
Ящик 114 кг? Не вопрос!
Сам текст читается непросто. Он написан отрывисто, из множества частей с подзаголовками. Это и есть изначальная структура воспоминаний, но задуманы-то они в виде рисунков с текстом рядом. А в текущем издании я вижу только текст, а рисунков совсем немного, и от текста они оторваны. Полный вариант мемуаров с рисунками можно полистать на сайте gulag.su. Я бы показала иллюстрации, но на сайте наследников так строго написано, при каких условиях они разрешают использовать фотографии, что я решила воздержаться.

И словно отвечая на вопрос «А стоит ли читать?», автор в конце книги сама даёт ответ:
Может быть, лучше, чтобы все это было забыто? Ведь тот, кто этого не пережил, не поверит, не может поверить. А много ли осталось тех, кто пережил эти годы, кто прошел по подобному «крестному пути»? Исчезнут последние свидетели. Может быть, так и лучше? Нет, не лучше! Всё может повториться. И лучше видеть опасность, чем идти с завязанными глазами.
В подготовке биографической части я использовала следующие источники: статью Игоря Чапковского, справку с gulag.su, статью в Вики. Книга была предоставлена издательством «Азбука-Аттикус» в обмен на мой непредвзятый отзыв. Спасибо издательству за сотрудничество.

Евфросиния Керсновская, «Сколько стоит человек»
Мой рейтинг: 7 из 10.
Купить на Озоне.

22.09.16

Издательский бизнес в России и участь книжных магазинов

Почти все мои новостные источники о книгах на английском языке. Так сложилось исторически, ну и на русском очень мало качественного контента о книгах. Получается некоторый перекос, когда я об издательствах в США и Великобритании знаю больше, чем о наших. Приходится собирать информацию по сусекам рунета, и тем ценней каждая серьёзная новость. Поэтому когда я вижу статистику по книгоизданию в России, да ещё не за один год, а сравнительную за несколько лет, я очень сильно радуюсь. Порадую и вас.

Например, вы задавались вопросом, что произошло с книгоизданием после кризиса 2008-го года? Понятно, что ничего хорошего. Но на практике это выглядит так:
Здесь и ниже источник
Средний тираж книги в 2008-м году составлял 6165 экземпляров, в первом полугодии 2016-го года 3457. Тираж одной книги за 8 лет в среднем сократился на 45%. Что такое 3457 экземпляров книги на страну с населением 146 с половиной миллионов человек? Это смешно.

А вот и сколько книг и брошюр приходится на душу населения. Этот показатель как начал плавно падать в 2008-м, так с тех пор и снижается:
Ну и по издательствам статистика заодно:
На первом месте по количеству изданий «Эксмо», что предсказуемо после поглощения ими компании «АСТ». Второе место занимает «Олма медиа групп»/«Просвещение», благодаря изданию учебников для школ. Третье место у издательства «Стандартинформ», опять благодаря изданию специальной литературы (стандартов и ещё какой-то ерунды, которая даёт однако серьёзные тиражи). На четвёртом месте «Азбука-Аттикус». Получается, что основными изданиями на российском рынке является учебная и техническая литература. Художественная, научпоп, переводная и все прочие занимают первое место только благодаря слиянию Эксмо и АСТ, у которых печатаются предсказуемо доходные Донцова, Пелевин и Маринина.

Всё это накладывается на закрытие книжных магазинов. Не интернет-магазинов, а тех, куда надо прийти ногами, а руками листать книги. В Москве на 55 тысяч человек приходится один книжный магазин, во Франции один книжный на 14 тысяч человек, в Канаде на 18 тысяч. А Москва это столица, казалось бы, где ещё должно быть много, много книжных магазинов, как не в столице? 

Недавно закрылся книжный магазин «Москва» на Воздвиженке, что для меня стало траурным событием. Нет, я не ездила туда каждый выходной, но каждый раз, когда я туда приезжала, меня встречала особенная атмосфера, немного странная, но по большому счёту атмосфера принятия и понимания любителей почитать. Теперь всё.
Без книжных магазинов книги негде продавать. Эта очевидная идея почему-то не всем приходит в голову. И вместо того, чтобы организовывать пафосный книжный фестиваль на Красной площади, возможно, больше реальной пользы бы принесло субсидирование магазинов? Снижение налоговой ставки? Может, тогда бы в Москве и не закрылись бы только за прошлый год 60 книжных. И это я ещё говорю о столице, полагаю, что в регионах с рентабельностью книжных всё ещё хуже.

Понятно, что какая-то часть населения читает исключительно электронные книги, и им эти тиражи бумажных немного параллельны. Но также понятно, что мизерная часть от этой части платит за скачанные книги издателям. А большинство скачивает пиратские копии («я не ворую, я копирую»). Также понятно, что в следующем цикле издания компания недосчитается прибыли, не выплатит писателю аванс или, хуже того, гонорар, писатель не купит себе гречки с маслом и не напишет книгу. Которую мы все хотим бесплатно скачать.

13.09.16

Техническая запись: обновления в блоге, что прочитала и что читаю сейчас

Друзья, уже почти год, как я обновляю блог каждую неделю по вторникам. Это «правило» я придумала сама для себя. Мне казалось, что так я буду писать чаще, написание отзывов войдёт в привычку, блог будет регулярно обновляться. Вышло не совсем так.

Я действительно стала заранее планировать, о чём напишу в блог. Заранее писать текст, редактировать его и т.д. Но открылась и неожиданная сторона — отзыв или новость у меня уже написаны, а до вторника осталось шесть дней. Получалось как-то глупо, у меня и текст есть, а опубликовать на сайте я его не могу, потому что во вторник мне тогда нужно писать новый. Часто и жизнь вносила свои коррективы, когда я не успевала написать пост заранее, и приходилось это делать вечером во вторник (как сейчас).

Схема с конкретными днями хороша для обычных блогов. Книжный блог отличается от обычных. Чтобы что-то написать, нужно сначала что-то прочитать. Как в «Простоквашино»:
Этап «прочитать» и отличает процесс от других блогов. Бывает, что я читаю книгу, и не хочу о ней писать. Бывает, что книга прочитана год назад, а я захотела о ней написать. Бывает, что я читаю трилогию, и хочу написать после прочтения последней книги, а она-то и не идёт (как с трилогией Стига Ларссона). Бывает, что книга отличная, но чтобы о ней написать, нужно время, чтобы проверить ссылки, найти источники, статистику, на русском её нет, какие-то части приходится просто переводить (как с книгой-расследованием о лактивизме).
Из прекрасного сериала Archer/Арчер. 
Лучший сериал на свете.
Я это всё долго обдумывала и решила уйти от еженедельного обновления блога по вторникам. Во-первых, я могу быстро прочитать и быстро написать отзыв из стандартных фраз («читала, затаив дыхание», «яркие персонажи», «обязательно буду перечитывать», «главное в книге не это, а то», «книга представляет собой именно это — работу над...», «писатель предстаёт в не/привычном амплуа» и т.д.). Но в моём блоге я этого делать не хочу. Этого и так много, а блог я веду для души, для себя, а если повезёт, то и для вас.

Во-вторых, я посмотрела свои старые записи, и да, хоть там я писала проще и местами смешней, но точно чаще. А ведь никакого расписания у меня тогда не было!

В-третьих, это Неправильный Книжный Блог, и я могу делать в нём ровно то, что захочу (и что не противоречит законам РФ).

Поэтому вот. Объявляю:
блог будет обновляться так часто, как будет. 

Чтобы не совсем пустой был пост, расскажу, что я прочитала и что читаю сейчас.
Дочитала первые две книги трилогии «Миллениум» Ларссона: «Девушку с татуировкой дракона» и «Девушку, которая играла с огнём». От первой книги я не могла оторваться (читала, затаив дыхание), от второй могла, но ненадолго, а с третьей я застряла. Прочитывала три страницы и сидела с пустым взглядом десять минут. А в моём карманном издании 820 страниц мелким шрифтом.

Я для себя объяснила такую шокирующую разницу двумя причинами. Первая: мне изначально нравилась Лисбет Саландер, мне нравилось о ней читать, она действительно напоминает Пеппи Длинныйчулок (она вдохновила Ларссона). В третьей книге о ней написано меньше всего.

Вторая: изначально я бралась за триллер, каким и оказалась «Девушка с татуировкой дракона». Вторая книга рассказывает о внутренней кухне шведских СМИ и полиции. Меня это интересует. Третья же книга скорее юридический триллер. Как такое называется, когда много, долго и подробно пишут о всяких юридических деталях, кто кому какое разрешение выписал, кому что можно, а кому что нельзя и т.д.? Любимое чтиво юристов? Вот это, как оказалось, не моё. В будущем, возможно, дочитаю.

Читаю сейчас 'Hakawati' Рабиха Аламеддина. Он уже появлялся в моём блоге с «Ненужной женщиной». В 'Hakawati' главный герой возвращается из Америки в родной Бейрут к умирающему отцу, а такой сюжет даёт богатую почву для исследования семейных отношений (как в «Меня зовут Люси Бартон»). 

Из нон фикшна взялась за 'Bad Pharma', Ben Goldacre. У нас издана как «Вся правда о лекарствах. Мировой заговор фармкомпаний», а я две вещи люблю больше всего на свете: теории заговора и развенчание маркетинговых пустышек. Прочитала пока 65 страниц, но уже впечатлилась, потому что встретила в тексте исследования знакомых лекарств (которые, как оказалось, ничем не лучше аналогов, хотя их так позиционируют).

Некоторые примеры попросту вызывают улыбку своей абсурдностью. Ниже фото из книги. Это страница исследования, которое фармкомпания предоставила NICE (UK National Institute for Health and Care Excellence, Национальный институт здоровья и качества медицинской помощи Великобритании), в таком виде результаты исследования видны медработникам. Как видно, результатов не видно:
Там такого много, и, чувствую, после прочтения переберу всю домашнюю аптечку.

Пока на этом всё, ждите новых отзывов! Но не во вторник.

06.09.16

'Salem's Lot — Stephen King | Жребий Салема — Стивен Кинг

Наконец я наткнулась на книгу, которая не вызвала во мне ничего. Она не взволновала меня, не заставила меня засиживаться по ночам, после неё я не боялась темноты. А ведь это классика хоррора, одна из лучших книг Стивена Кинга! Как так получилось?
Моя книга, специальное дополненное издание, с Озона.
Как говорит сам автор в предисловии, он хотел перенести «Дракулу» Брэма Стокера в современную Америку, в маленький городок. Он представил, что произошло бы, если бы вампиры появились в провинциальном милом городке. Для автора 'Salem's Lot' литературный эксперимент. Для меня, не читавшей «Дракулу», это просто город, в котором появился вампир. Возможно, это первая причина моего равнодушия.
Когда я искала, что почитать из Кинга, я сравнивала списки с рекомендациями на куче разных сайтов. Перелопатила весь, так сказать, интернет. Чаще всего упоминали 'The Stand', 'It', 'The Shining', 'Misery' и вот 'Salem's Lot. Первые два я отложила на будущее, «Сияние» я читала, 'Misery' на будущее, а 'Salem's Lot' небольшой по объёму и его хвалили. Многие писали, как им было страшно после чтения. Лицо в окне! По ночам не спали! Жуть как страшно. Я не понимала, что за лицо в окне, но решила, что меня ждёт нечто невероятное. Что-то, от чего трясутся поджилки, вроде «Сияния». 

Нет.
У нас есть хороший парень, он же главный герой, он же писатель Бен Миерс (Ben Mears). Он возвращается в маленький городок, где жил в детстве. Там он планирует разобраться с внутренними страхами и написать книгу об ужасном событии в истории города — муж застрелил жену и повесился сам, с тех пор их дом все обходят стороной. Кроме детворы, которые любят на слабо заставлять зайти в дом, открыть дверь и т.п. Одновременно с Беном в городе появляется симпатичный мужчина, который внезапно покупает оный дом. Жители задаются вопросом, кто захочет жить в таком проклятом месте? И тут начинают потихоньку исчезать люди.
Во-первых, Кинг очевидно наделил Бена идеальными в его глазах чертами — трудолюбивый писатель; жена, у него, к несчастью, погибла, но при этом её смерть как бы и руки ему развязала, теперь можно с девушками намного моложе заводить отношения; справедливый, умный, смекалистый, физически крепкий, с чувством юмора. Думаю, можно не продолжать? Знакомьтесь, перед вами Мартин Стью. И если в начале это идеализированное альтер эго забавляет, то к середине мне хотелось дать ему тумака, чтобы он хоть раз повёл себя как реальный человек.

Во-вторых, я не понимаю, как вампиры могут пугать. Три вещи, которые меня пугают: 
  • лифт, который ездит сам по себе, как в «Сиянии»;
  • водитель маршрутки, который даёт сдачу и одновременно вписывается в поворот;
  • когда идёшь в наушниках по улице, поднимаешь глаза, а на тебя из-за угла выезжает машина;
  • люди, которые опаздывают на самолёт, и при этом абсолютно спокойны (бонусный пункт, самый страшный из всех).
Вампиры няшки. Вот как в 'True Blood' («Настоящей крови»), на таких я согласна. Как такие милахи могут кого-либо испугать? 
Однако в действиях вампиров из книги я не вижу совершенно логики. Они хотят превратить всех людей в вампиров, чтобы?.. Люди же источник витаминов и питательных микроэлементов, а если их всех конвертнуть в вампиров, то откуда кровь пить?

Зачем нужно лицо в окне? Зачем так усложнять? Если вампиры способны гипнотизировать людей и заставлять их подчиниться своей воле, почему бы просто не позвонить в дверь и собственно не подчинить человека своей воле? Чтобы он затем пригласил вампира в дом и стал вкусным ужином. Не понимаю.

Возможно, у меня были завышенные ожидания. Ни в коем случае не говорю, что книга плохо написана. Кинг любит маленькие города и жизнь в них, и тонко описывает отношения между людьми в таких местах. Выявляет социальные проблемы, человеческие пороки и слабости. Это всё раскрывается в «Жребии Салема». Но сам сюжет для меня не представил интереса. Уверена, что миллионы любителей данной книги не ошибаются в своей оценке. Просто в этом случае, как говорится, мимо.
'Salem's Lot', Stephen King. «Жребий Салема», «Салимов удел»,  «Жребий» — Стивен Кинг.
Мой рейтинг: 5 из 10.

30.08.16

Новости: Московская книжная выставка, новый Пелевин и распродажа на Audible

На этой неделе книжные новости, и самая любопытная это, конечно, предстоящая Московская международная книжная выставка-ярмарка (ММКВЯ). Она проходит с 7 по 11-е сентября на ВДНХ. Ехать наобум нет смысла, каждый день проходят совершенно разные мероприятия, встречи с авторами и т.д. Программу можно изучить по ссылке.

Я нашла из интересного мне 9-го сентября: 
  • в 12:15 «Писатель и война» — Мариэтта Чудакова, Александр Архангельский презентуют сборник «документальных свидетельств повседневной жизни писателей на фронте и в эвакуации»;
  • 13:00 — презентация книг Александра Варламова «Михаил Булгаков», «Шукшин» и другие;
  • 13:00 — презентация книги «Госбезопасность в битве за Москву. Документы, рассекреченные ФСБ России»;
  • 16:00 — непонятный ивент от издательства «Время»
  • под названием «Мы не меняемся совсем?» О национальных жизненных ценностях». Просто любопытно, о чём пойдёт речь.
10-го сентября:
  • 12:00 — встреча с автором Александр Снегирёв; хотела бы спросить, что означает концовка его книги «Вера»;
  • 13:00 — номинация победителя конкурса «Книга года»;
  • 18:00 — цитата с сайта: Мариэтта Чудакова поведет беседу о воспитании литературного вкуса в школе и расскажет о работе над книгами своего супруга Александра Чудакова «Антон Павлович Чехов» и «Ложится мгла на старые ступени» (отзыв на неё).
После изучения программы выставки, я не могла отделаться от мысли, что организаторы «размазали» самых интересных гостей и самые интересные выступления по разным дням. Чтобы посетителям пришлось приехать не на один день, а на несколько. Потому что, например, 7-го сентября в 18:00 будет встречаться с читателями Анна Матвеева, 8-го числа презентация издательства Время «А. И. Солженицын и время, в которое мы живем». И как всё это совмещать предполагается? Если меня 7-го и 8-го соответственно интересуют только эти два ивента? А 9-е сентября вообще пятница.

Проход на выставку на один раз стоит 150 рублей, в выходной 200. Я пока ещё не решила, стоит ли ехать. У меня и так лежит гора недочитанных книг, а список книг к прочтению полнится каждый день.

Вторая, предполагаю связанная с первой, новость — 9-го сентября выходит новая книга Пелевина «Лампа Мафусаила». На сайте Эксмо уже выложили отрывок, и он идёт под заголовком «Миром управляют финансисты. Финансистами управляют масоны. Масонами управляют рептилоиды.» 
У меня эта цитата сразу вызвала ассоциацию с Культовым Журналом. Если вы его ещё не читаете, то рекомендую ознакомиться. Там и рептилоиды, и масоны, и шапочки из фольги, и Пелевин, похоже, вдохновлялся постами Корпускулы. Как бы то ни было, судя по краткому выложенному отрывку (издательство не сильно расщедрилось), нас ждёт старый добрый Виктор Олегович времён «Empire V» и «Generation „П“», чего очень хотелось бы.

Предполагаю, на ММКВЯ как раз можно будет одним из первых купить книгу, по крайней мере, так было на ММКВЯ 2014-го года с «Любовью к трём цукербринам».

Третья, заключительная новость: на Audible проходит распродажа хороших аудиокниг до 31-го августа (на самом деле по Москве до полуночи с 1-е на 2-е сентября). 
Дают книги от 2,95 долларов до 4,95 долларов, и большинство на слуху: Блейк Крауч с «Соснами» (по трилогии ещё сериал сняли), «Жизнь Пи», «Рассказ служанки», «В поисках Аляски». Это только с первой страницы я выбрала, а всего на распродаже 200 книг. 


Я себе выбрала «Цветы для Элджернона», «Рассказ служанки» (хоть я его и читала, но хочу послушать аудиоверсию, потому что её озвучила Клэр Дейнс из сериала «Родина»), книгу по английскому языку, фэнтези для разгрузки мозгов. Осталось на всё это счастье найти деньги в месячном бюджете, ха-ха.

И если вас смущает цена, то большинство книг даже по текущему курсу получаются дешевле аудиокниг в наших магазинах. На Литресе топовые аудиокниги стоят в среднем от 300 до 500 рублей, а те же «Цветы для Элджерона» в переводе по текущему курсу получаются 256 руб. При этом на русском это аудиокниги даже может не быть (я «Жизнь Пи» не нашла). А тут ещё и тренировка аудирования, сплошные плюсы.

26.08.16

Чтение на выходные: Василий Шукшин (эссе)

Василий Шукшин такой писатель, который умеет достать из глубины души скрытое, потаённое. И пусть я никогда не была на Алтае, родине Шукшина, но образ деревни в его работах узнаваем и близок (по крайней мере мне).
Наткнулась сегодня на его, как бы сейчас сказали, эссе о малой родине. Шукшин затрагивает любопытную тему, что чувствуют люди, уехавшие из деревни, когда в неё возвращаются. Вину и грусть. Не знаю почему, а я прекрасно его понимаю. И пусть мы сейчас ходим со смартфонами, чекинимся в Форсквере, заказываем одежду по Интернету. Отмотать на два поколения назад — и большинство населения жило в деревне и пахало так, как нам сейчас и не снилось. Два поколения по меркам истории ничто. Не то что секунда, а пара миллисекунд.

Возможно поэтому мне близки суждения Шукшина, его слог и его герои. Да что я говорю, лучше почитайте его сами:
Те, кому пришлось уехать (по самым разным причинам) с родины (понятно, что я имею в виду так называемую «малую родину»), — а таких много, — невольно несут в душе некую обездоленность, чувство вины и грусть. С годами грусть слабеет, но совсем не проходит. Может, отсюда проистекает наше неловкое заискивание перед земляками, когда мы приезжаем к ним из больших «центров» в командировку или в отпуск. Не знаю, как другие, а я чего-то смущаюсь и заискиваю. Я вижу какое-то легкое раздражение и недовольство моих земляков чем-то, может, тем, что я — уехал, а теперь, видите ли, — приехал.
И вот все вокруг вроде бы и не мое родное, и я потерял право называть это своим. Я хотел бы в этом разобраться. Мое ли это — моя родина, где я родился и вырос? Мое. Говорю это с чувством глубокой правоты, ибо всю жизнь мою несу родину в душе, люблю ее, жив ею, она придает мне силы, когда случается трудно и горько… Я не выговариваю себе это чувство, не извиняюсь за него перед земляками — оно мое, оно — я. Не стану же я объяснять кому бы то ни было, что я — есть на этом свете пока, это, простите за неуклюжесть, факт.  
О вроде бы непринуждённых людях и кофе:
У меня было время и была возможность видеть красивые здания, нарядные гостиные, воспитанных, очень культурных людей, которые непринужденно, легко входят в эти гостиные, сидят, болтают, курят, пьют кофе… Я всегда смотрел и думал: «Ну вот это, что ли, и есть та самая жизнь — так надо жить?» Но что-то противилось во мне этой красоте и этой непринужденности: пожалуй, я чувствовал, что это не непринужденность, а демонстрация непринужденности, свободы — это уже тоже, по-своему, несвобода. В доме деда была непринужденность, была свобода полная. Я вдумываюсь, проверяю, конечно, свои мысли, сознаю их беззащитность перед «лицом» фигуры иронической…
Если в человечке обнаруживалась склонность к лени, то она никак не выгораживалась, не объяснялась никакими редкими способностями ребенка — она была просто лень, потому высмеивалась, истреблялась. Зазнайство, хвастливость, завистливость — все было на виду в людях, никак нельзя было спрятаться ни за слова, ни за фокусы.
О переполненных поездах и совести:
Как-то ночью в купе вошла тетя-пассажирка, увидела, что здесь сравнительно свободно (в бойкие месяцы едут даже в коридорах купейных вагонов, сидят на чемоданах, благо ехать близко), распахнула пошире двери и позвала еще свою товарку: «Нюра, давай ко мне, я тут нашла местечко!» На замечание, что здесь — купе, места, так сказать, дополнительно оплаченные, тетя искренне удивилась: «Да вы гляньте, чо в коридоре-то делается!.. А у вас вон как просторно». Отметая в уме все «да» и «нет» в пользу решения вопроса таким способом, я прихожу к мысли, что это — справедливо. Конечно, это несколько неудобно, но… но уж пусть лучше мы придем к мысли, что надо строить больше удобных вагонов, чем вести дело к иному: одни будут в коридоре, а другие — в загородочке, в купе. Дело в том, что и в купе-то, когда так людно, тесно, ехать неловко, совестно. А совесть у человека должна быть, пусть это и нелепо с точки зрения «правила передвижения пассажиров» — правила можно написать другие, была бы жива совесть. Человек, начиненный всяческими «правилами», но лишенный совести, — пустой человек, если не хуже.
Полный текст эссе «Слово о «малой родине» по ссылке, цитаты оттуда же.

Посмотрела, какие книги Шукшина продаются в Лабиринте, и нашла 6 (шесть), одна из которых DVD; в Библио-Глобусе пять. Грустно всё это. С другой стороны, электронные книги найти гораздо проще, на Литресе например все рассказы в одном файле.

23.08.16

Заводной апельсин — Энтони Бёрджесс | A Clockwork Orange — Anthony Burgess

And so it would itty on to like the end of the world, round and round and round, like some bolshy gigantic like chelloveck, like old Bog Himself (by courtesy of Korova Milkbar) turning and turning and turning a vonnny grahzny orange in his gigantic rookers.

Представим, что всё насилие в мире можно искоренить. По вечерам можно спокойно гулять, не оглядываясь в подворотнях на звук шагов. Из соседней машины не постучат вежливо битой в окно твоей. Футбольные фанаты будут чинно проходить через турникеты и рассаживаться, безо всяких там на них подозрений, что у них припасена петарда в причинном месте. 

Появление такого мира попытался вообразить Энтони Бёрджесс в своей самой известной книге «Заводной апельсин». Что, если искоренить в преступнике способность проявлять агрессию? Вообще. Полностью. На корню. Человек физически не способен избить другого, пырнуть его ножом или дать в морду. Да даже наорать нормально не получится. Организм не позволит этого сделать — агрессора начнёт рвать, у него потемнеет в глазах и в целом ему поплохеет.
Представим, что это так. Человек лишён выбора между добром и злом. Его организм отторгает проявления агрессии. Он тогда станет хорошим? Перестанет быть преступником и асоциальным элементом? Но ведь он сам не выбирает.
"Goodness comes from within, 6655321. When a man cannot choose he ceases to be a man."
Над Алексом, главным героем и рассказчиком «Апельсина», такой эксперимент и поставили. А внешний мир оказался несколько более жесток к человеку, который физически не способен даже дать отпор, чем к молодому преступнику. Ведь раньше Алекс был лидером своей банды, ему подчинялись, его приказов слушались. А если ослушивались, он преподносил уроки. Приказы просты: тех ограбить, этому разбить лицо и попинать по почкам, к тем ворваться домой, жену изнасиловать, мужа избить. Это была его стихия. Ах, милый Алекс, мой покорный рассказчик. Какой же ты был мерзкий и отвратительный, и при этом наивный. Согласился на этот бесчеловечный эксперимент, и что в итоге?
"He has no real choice, has he? Self-interest, fear of physical pain, drove him to that grotesque act of self-abasement. Its insincerity was clearly to be seen. He ceases to be a wrongdoer. He ceases also to be a creature capable of moral choice."
За книгу я бралась в твёрдой уверенности, что ничего нового в ней не почерпну. Фильм-то я смотрела. Однако оказалось всё наоборот. Автор в предисловии говорит, что американское издание «Апельсина» было сокращено на одну главу — последнюю. Бёрджесс, как ценитель классический музыки, создал идеально симметричную структуру. Три части по семь глав. Каждая часть начинается одной и той же фразой: "What’s it going to be then, eh?" По словам автора, американский редактор отверг последнюю главу по причине якобы того, что она смягчает содержание и смазывает общее впечатление предыдущих 20-ти глав. Невероятно, но факт: редактор посчитал себя в праве вмешиваться не просто в текст, но в содержательную часть.

Дело в том, что в последней главе Алекс коренным образом меняется. Опубликовав в Америке «Апельсин» без последней главы, редактор издания перевернул смысл антиутопии на 180 градусов. Говорю я об этом потому, что экранизация-то Кубрика была как раз снята по сокращённой версии. Поэтому думать, что посмотреть фильм достаточно, значит не узнать изначальную задумку автора.
После прочтения я задалась вопросом, что побудило Бёрджесса к созданию «Заводного апельсина». Как оказалось, побудили его произошедшие с его первой женой события. Её избили служащие американской армии во время Второй мировой войны. Из-за побоев у неё произошёл выкидыш, после чего она так до конца и не оправилась и начала пить. Эту личную историю автор использовал в книге. Алекс с друзьями, попав в дом писателя, избивает последнего и насилует его жену. Та после этого погибает. На столе у писателя Алекс находит манускрипт книги под названием «Заводной апельсин»:
“It’s a book,” I said. “It’s a book what you are writing.” I made the old goloss very coarse. “I have always had the strongest admiration for them as can write books.” Then I looked at its top sheet, and there was the name— 
A CLOCKWORK ORANGE 
–and I said: “That’s a fair gloopy title. Who ever heard of a clockwork orange?”
Я не хочу вдаваться в детали сюжета, потому что он достаточно предсказуем и идеально разыгран как по нотам. Меня язык книги заинтересовал больше, чем сюжет. Уже по цитате выше можно заметить, что Бёрджесс вставляет местами какие-то странные, не совсем английские слова. Дело в том, что для «Апельсина» он создал искусственный язык Nadsat, используя в качестве основы русский, сленг, немецкий язык и иногда просто выдуманные слова. Мне читать было тяжеловато в начале.

Не потому, что я плохо знаю английский. Когда я читаю на английском, мозг перестраивается на логику и грамматику этого языка. Но внезапно я вижу в тексте gloopy veck, который ittied, и ptitsa (женщина) с real horrorshow groody (хорошими понятно чем), и мозг немного нагревается. Devochkas и malchiks пьют moloko и chai вместе с droog. Человек стал veck (cheloveck), который может itty (идти) или быть vonny (вонючим). Топовое слово - cal. Не в смысле калория, а в смысле «кал» - стул. Ну, вы поняли. 

Ещё больше всё запутывают русские слова, которые намеренно искажаются автором. Я уже писала про horrorshow, которое заменяет английское good/well и происходит от русского «хорошо». Но тут понятно, что автор хотел передать немного жести. Horrorshow бьётся на два слова: horror и show. С rooker то же самое, то бишь с рукой. Gulliver заменило голову, а cheena слово жена. Oddy-knocky можно понять по звучанию, означает «одинокий», но и смысловое образование тоже присутствует (odd). Есть там и слова, образованные не на основе русских, а на основе сленга и других источников. Секс Алекс называет in-out in-out (смысловое образование). Деньги стали внезапно cutter (пишут, что это gypsy talk). Сигарета благодаря сленгу cancer. 


В самой книге один персонаж объясняет другому, что так сейчас разговаривает молодёжь, что этот язык взялся не просто так, а как результат пропаганды и манипуляции подсознанием. 

Мне в чтении помог словарик языка Nadsat. Если соберётесь читать в оригинале, recomendooyu.

«Заводной апельсин», Энтони Бёрджесс. "A Clockwork Orange", Anthony Burgess.
Мой рейтинг: 6 из 10.

16.08.16

Джейн Эйр — Шарлотта Бронте | Jane Eyre — Charlotte Brontë

It is in vain to say human beings ought to be satisfied with tranquility: they must have action; and they will make it if they cannot find it.
"Jane Eyre"
Жизнь обошлась с вами жестоко. Вы сирота. Живёте у тётки, которая вам даже не родня. Всего лишь жена дяди по матери. Родителей, впрочем, не помните, родственников у вас нет. За душой ни гроша. Что ещё хуже — вы девочка. На дворе 1800-1810-й год. Да это и не важно, какая вам разница, вы даже за пределы дома не выезжаете. Самое лучшее развлечение Библия и, если повезёт, удастся схватить с полки книгу и урывками её почитать. Зовут вас Джейн Эйр.
Друзей среди детей у вас нет. Точней, другие-то дети живут в одном доме с вами — дети вашей тётки. Да вот только они презирают вас, третируют, в лучшем случае полностью вас игнорируют. Единственный мужчина в доме, Джон, ваш двоюродный брат и наследник дома и всего-всего, чем пока распоряжается тётка, регулярно отвешивает вам тумаки. Обычно вы терпите и прячетесь, а если пытаетесь дать отпор, то вас объявляют негодницей, злобной девчонкой, исчадием ада и запирают одной в темноте в страшной комнате. Лишают еды. Словом, делают всё то, что обычно делают с женщинами, чтобы объяснить им реальную расстановку сил в мире.
«Джейн Эйр» с новыми иллюстрациями, 
издательство The Folio Society
Когда вас отсылают, словно ненужную вещь, в какую-то неизвестную школу, вы даже рады. Что угодно лучше, чем это жалкое существование. Правда, и тут кроется проблема — тётка проинструктировала надзирателя школы, что вы воплощение греха, лжёте, дерётесь, воспитанию не поддаётесь. Думаете, речь идёт о каком-нибудь разбалованном подростке-наркомане? Нет, вам 10 лет, а выглядите вы лет на 8.

Стерты до крови ноги, и плечи изныли, 
Долго шла я одна среди скал и болот. 
Белый месяц не светит, темно, как в могиле, 
На тропинке, где ночью сиротка бредет. 
Ах, зачем в эту даль меня люди послали, 
Где седые утесы, где тяжко идти! 
Люди злы, и лишь ангелы в кроткой печали 
Сироту берегут в одиноком пути. 
Тихо веет в лицо мне ночная прохлада, 
Нет ни облачка в небе, в звездах небосвод. 
Милосердие Бога – мой щит и ограда, 
Он надежду сиротке в пути подает. 
Если в глушь заведет огонек на трясине 
Или вдруг оступлюсь я на ветхом мосту, — 
И тогда мой Отец сироты не покинет, 
На груди у себя приютит сироту.

Несмотря на полное отсутствие какой-либо поддержки, помощи и трастового фонда, Джейн не унывает. О да, иногда она плачет, чаще размышляет, всегда старается поступать правильно. Правильно для Джейн означает в соответствии с Библией и моралью. Вера и мораль дают Джейн основу всей её жизни, объединяются в путеводную звезду, которая в любой ситуации подскажет верное решение.
Что из этого важней для нашей героини? Я затрудняюсь с ответом. Безусловно, вера это стержень, придающей Джейн силы. Те самые заповеди, которые нельзя нарушать, сильней любого её желания. Силе самообладания Джейн я могу только позавидовать. Но и мораль в романе играет ключевую роль. Правильно ли я поступаю? В чём я могу ошибаться? Что важно для моего собеседника и как его не обидеть неловким словом? — для Джейн это всё не пустые фразы из какой-нибудь книги «Как завести друзей и стать популярным», а своего рода проверка любого её действия и поступка.
A wanderer's repose or a sinner's reformation should never depend on a fellow-creature. Men and women die; philosophers falter in wisdom, and Christians in goodness: if any one you know has suffered and erred, let him look higher than his equals for strength to amend and solace to heal.
Вера это вещь очень личная, и я не хочу обсуждать её в моём блоге (тем более организованную религию). Но я могу сказать, что вера и бог для Джейн фундамент её жизни. У меня вызывают уважение люди, которые способны верить, но при этом не поднимают лапки кверху, не становятся мучениками, не отвечают «На то воля Божья», когда происходит несчастье. Джейн верит активно. Она считает, что Бог не просто так привёл её на землю, а с какой-то целью. Чтобы эту цель постичь, нужно стараться жить в соответствии с заповедями, не грешить и т.п. Но это даже не так важно, как труд.

Труд и работа позволяют раскрыть предназначение человека, то, ради чего он родился и вырос. У Джейн не опускаются руки, в школе она учится усердно с прицелом на будущую профессию преподавательницы или гувернантки. Важно понимать, что в те времена возможности женщин в выборе работы были ограничены обществом. Профессия гувернантки была социально приемлема для молодой образованной девушки. Другие варианты это либо тяжёлая малооплачиваемая физическая работа прислуги, либо деятельность того рода, что не поощряется и сейчас.

Меня просто поразило всё то, что Джейн умеет делать: рисовать акварелью пейзажи и портреты, как с натуры, так и из головы; играть на рояле; свободно говорить, писать и читать на французском; обсуждать литературу и искусство; рассуждать на любую тему, да так, чтобы собеседник остался доволен.
Он неторопливо разглядывал каждый этюд, каждую акварель. Три он отложил, остальные, кончив рассматривать, отбросил.
– Отнесите их на другой стол, миссис Фэрфакс, – сказал он, – и займитесь ими вместе с Аделью, а вы (он поглядел на меня) сядьте, где сидели, и отвечайте на мои вопросы. Я убедился, что все они сделаны одной рукой. Вашей?
– Да.
– А когда вы находили для них время? Они ведь требовали долгой работы и некоторого обдумывания.
– Я работала над ними во время двух моих последних каникул в Ловуде. Других занятий у меня тогда не было.
– Откуда вы брали сюжеты?
– Из головы.
– Вот из этой, которую я вижу у вас на плечах?
– Да, сэр.
– И внутри есть ещё такое же?
– Думаю, да. И надеюсь, что лучше. 
Обладая всеми этими навыками, и даже будучи одарённой в каких-то из них, она трезво оценивает и свои недостатки. Обычная, невзрачная, «серая мышь» — такой она описывает себя, и так её воспринимают другие. И нет, в книге не происходит того, что так любит современное общество — makeover, превращения из дурнушки в Золушку, выпрямления зубов и наклеивания виниров, увеличения груди и наращивания волос, утягивающего белья и подчёркивающих цвет глаз платьев. Для Джейн внутреннее важнее внешнего, да и сложно подобрать удачное платье, если у тебя их три: чёрное шерстяное, чёрное шёлковое и светло-серое для торжеств.

Посмотрите, как отстранённо Джейн оценивает «соперницу». Та обладает классической красотой, образованием, богатством, происходит из хорошей семьи и т.п. Вот как Джейн анализирует поведение другой женщины:
Она была вся напоказ, но ни в чем не настоящая; она обладала прекрасной внешностью, многими светскими талантами, но ее ум был убогим, сердце пустым от природы: на этой почве ничто не взрастало само собой, ни один плод не радовал душистой свежестью. Она не была доброй, она не умела мыслить самостоятельно и повторяла звучные фразы, вычитанные из книг, и никогда не высказывала – никогда не имела! – собственного мнения. Она превозносила сильные чувства, но не знала, что такое сочувствие и жалость. В ее характере не было ни мягкости, ни искренности. И очень часто она выдавала это, без всякого повода давая волю злобной неприязни, которую питала к маленькой Адели: отталкивала с тем или иным презрительным эпитетом, стоило девочке приблизиться к ней, или приказывала ей выйти из комнаты, неизменно обходясь с ней холодно и презрительно.
Перечитав всё написанное, подумала, что возможно такой анализ книги отпугнёт мужскую аудиторию от прочтения. Do not fear. «Джейн Эйр» ничтожно мало описывает детали туалетов, но почти всё время повествование держит читателя в напряжении. Я бралась за книгу, не зная сюжета, не посмотрев ни одной экранизации. И вопрос чем же кончится книга мучал меня всё время прочтения. Это вам не традиционный женский роман. Принца героиня действительно первый раз увидит на коне, но их встреча совсем неконвенциональна: принц страшен, даже уродлив, неуклюж, и в конце концов ему потребуется помощь Джейн. Любовь с первого взгляда и свадьба? Возможно, не буду раскрывать детали, но вообще-то взгляните ещё раз на обложку книги. Брошенный в пустой церкви букет как бы намекает, что в книге главное не хеппи энд.

Для тех, кто совсем не знаком с творчеством сестёр Бронте, я советую проглядеть мой отзыв на «Грозовой перевал» Эмили Бронте. Я там коротко описала их семью и жизнь. Эти детали важны, потому что «Джейн Эйр» местами автобиографична. Шарлотта также была отослана с сёстрами в школу, только в романе она описала её под названием Ловуд и, по её собственным словам, смягчила те ужасы, которые там происходили. Чтобы было понятней, что слово «ужасы» не преувеличение: вода для умывания в комнате ночью замерзала в кувшинах. Представьте в таких условиях вырасти, да ещё когда вокруг другие дети болеют туберкулёзом (который романтично в книге автор назвала «чахоткой»).
Портрет Шарлотты Бронте 1850-го года, художник Джордж Ричмонд.
Я не читала в школе «Джейн Эйр». Уверена, что тогда я бы восприняла бы его иначе. Почему у меня дома его не было, а, скажем, «Унесённые ветром» и «Поющие в терновнике» были? Как и «Королёк птичка певчая». Литературные предпочтения родителей влияли на подборку книг в доме, а я тогда глотала всё, что попадалось под руку. Но, как говорит Роулинг, на родителей валить всё в жизни можно до того момента, пока вы не начинаете сами за себя отвечать: 
There is an expiry date on blaming your parents for steering you in the wrong direction; the moment you are old enough to take the wheel, responsibility lies with you.
Поэтому я сейчас и читаю то, что многие прошли в школе (и о чём забыли). Жалею ли я о том, что с творчеством сестёр Бронте познакомилась только сейчас? Нет. Мой жизненный опыт позволяет мне взглянуть на описанное другими глазами. События в книге, которые бы раньше казались малозначительными, сейчас не выходят у меня из головы. Эти книги всё-таки та самая классика, а её никогда не поздно читать (просто это стоит сделать рано или поздно, а не забивать совсем). В этом году тем более имеет смысл прочитать — любители творчества Шарлотты Бронте отмечают 200 лет со дня её рождения.

Рискуя написать отзыв нечитаемой длины, завершаю свои размышления. «Джейн Эйр» поразила меня. Её можно читать в любом настроении и в любой ситуации. Когда опускаются руки и на душе скребут кошки, Джейн показывает, как можно своими руками создать жизнь из ничего, из пустоты. При этом нет никаких там «позитивчик, ребятки» и «я подумаю об этом завтра». Всё крайне реалистично и местами мрачно. Если перед ней встаёт проблема, Джейн приложит все усилия, чтобы её решить, даже если у неё нет денег, еды, воды и крыши над головой.

Я совмещала чтение бумажной книги и прослушивание аудиокниги. Чтение оригинального текста просто невероятно. Не знаю даже, как описать свои впечатления. Нужно пробовать и читать самому. Аудиокнигу озвучила гениальная Thandie Newton, и вышла она в Audible Studios.
Забавно это потому, что Audible Studios это Амазон, который теперь ещё сам и аудиокниги записывает. Книга сейчас на сайте стоит 2 доллара, и за 19 часов и 10 минут аудио такого высокого качества это просто смешно. Если вы ещё не пользуетесь Audible, то по ссылке можно подписаться и получить две любые аудиокниги бесплатно (если потом отменить подписку, книги останутся в аккаунте). Цитаты на русском в отзыве из перевода Ирины Гуровой.

«Джейн Эйр», Шарлотта Бронте. "Jane Eyre", Charlotte Brontë.
Мой рейтинг: 10 из 10.
Купить на Литрес | на Озоне | в Лабиринте | бумажную в оригинале с доставкой | скачать бесплатно в оригинале.

09.08.16

Новости: читатели живут дольше; странные профессии писателей и экранизация «Рассказа служанки»

На этой неделе сборная солянка из ссылок: новости и просто любопытные детали. В начале самое главное. 

Любители читать живут на два года дольше «нормальных» людей
Моя долгочитаемая «Девушка, которая играла с огнём» Ларссона и домашний холодный чай
Три исследователя из Йельского университета наблюдали за группой из 3635 человек старше 50-ти лет. Подопытные были разделены на три категории: 
  • те, кто читает больше 3,5 часов в неделю;
  • те, кто читает меньше 3,5 часов в неделю;
  • те, кто не читает.
Спустя 12 лет после начала наблюдений, исследуемые из первой категории в среднем прожили на 2 года (23 месяца) дольше тех, кто вообще не читал. Подопытные второго типа тоже прожили дольше чем не-читатели, но чуть меньше, чем первая группа.

Главное — читать не газеты и журналы, а книги. Именно книги способствуют глубокому погружению в процесс чтения. Читатель анализирует текст, связывает новую информацию с уже прочитанной, проводит параллели с внешним миром. Второй комплексный фактор, из-за которого любители книг живут дольше, это развитие эмпатии, восприимчивости к поведению других людей, прокачивание эмоционального интеллекта. Эти мыслительные процессы исследователи и называют причинами, по которым продолжительность жизни читателей выше.

Какие именно книги читали подопытные не уточняется, но в работе авторы говорят, что скорее всего худлит. Мне же было бы интереснее всего проанализировать, есть ли разница в чтении книг и прослушивании аудиокниг. И как отличаются когнитивные процессы при чтении бумажной книги и книги с экрана. Впрочем, авторы эксперимента так и пишут, мол, в будущем можно будет это всё исследовать. Будем ждать!

Странные профессии писателей
Харпер Ли продавала билеты в офисе авиакомпании, Джек Лондон зарабатывал устричным браконьерством, Сэлинджер отвечал за развлечения на круизном лайнере. 
Забавная инфографика с профессиями писателей, по ссылке файл в полном размере. Там ещё Джеймс Джойс, Фолкнер, Воннегут, Кинг и другие. Отсюда.

Экранизируют «Рассказ служанки» Маргарет Этвуд
«Рассказ служанки» одна из самых странных, страшных и увлекательных антиутопий из тех, что попадались мне на пути. В новом 2017-м году можно будет увидеть влажную мечту шовинистов и на экране: Hulu снимает по книге мини-сериал из 10 серий. Главную роль Оффред исполнит Элизабет Мосс. Они сыграла Пегги в «Безумцах» (Mad Men).
Костюмчик уже есть подходящий.
Над созданием сериала работают Брюс Миллер (сериал «Сотня», The 100), Уоррен Литтлфилд (сериал «Фарго») и сама Маргарет Этвуд в качестве consulting producer (не уверена, как эти кинематграфические профессии переводятся, наверное, ассистирующий продюсер?).

В качестве бонуса рекомендую подборку летних книг про море из блога Букеанариум, с создательницей которого я недавно дружу в Твиттере. В августе осталось целых 22 дня лета, можно парочку книг успеть прочитать.

04.08.16

Когда автор ставит «лайк» на твой отзыв

Сижу я значит вчера вечером, смотрю Netflix читаю новости, никого не трогаю. Как тут в почту сваливается уведомление, что некий Peter "likes your review of Serial Killers: The Method and Madness of Monsters on Goodreads!" Иду смотреть, кто это Peter, а это оказывается сам автор книги! Peter Vronsky:
Ещё один случай в копилку, когда автору книги понравился мой отзыв. И каждый раз приятно.

Это книга о серийных убийцах, как они мыслят, что они делают и как их вычисляют. На русский не переведена, но я писала подробно о ней по ссылке.