Примечания, сентябрь-октябрь 2019

Привет, друзья!

Нормальные животные зимой впадают в спячку, а человек бодрится. Не знаю, спят ли уже медведи, ведь в Москве до сих пор +10 днём. Честно, не припомню такого ноября. Мокрый снег в лицо и зелёную траву на новый год припомню, а настолько тёплый ноябрь, когда можно добежать до транспорта в ветровке — нет. Впрочем, будь я медведем, с удовольствием впала бы в спячку и в таком тепле. Но я не он, поэтому продолжаю открывать утром глаза и смотреть на унылое, серое, беспросветно-осеннее небо, пытаясь разглядеть, осталось ли ещё в мире солнце или уже нет.

Итак, что же я успела прочитать за примерно месяц отсутствия в блоге?

Прочитала

• 'His Dark Materials', Филип Пулман. Дочитала трилогию «Тёмные начала». Она заслуживает отдельного отзыва, потому что вселенная Лайры и Билла растянулась на 1200 страниц, и она ничем не уступает по насыщенности миру Гарри Поттера (шок!). Как же так получилось, что я, при любви к жанру и такого рода «сказочным» книгам, её упускала? Не знаю, загадка. Сейчас выходит экранизация HBO по первой книге, и думаю, после сериала многие захотят и прочитать первоисточник. Кстати, ошибочно думать, что если книги про детей, то они «детские». На первых страницах первой книги фигурирует отрезанная, замороженная голова в довольно ярких подробностях. И в целом трилогия показалась мне жестокой. Не говоря уже о теологических дискуссиях в завершающей части. Нет, я уверена, что школьник средних классов книгу прочитает, но поймёт ли до конца все религиозные детали и намёки? Словом, всячески рекомендую для взрослых читателей, пусть вас не смутит то, что главная героиня девочка 13 лет.

Осенний, не побоюсь этого слова, мудборд!

• «Зима Муми-тролля», «В глубине ноября», Туве Янссон. По необъяснимой причине захотелось перечитать книги про любимых мумиков, и оказалось, что у нас перевыпустили все книги в новом переводе и оригинальном оформлении. Перевела Евгения Тиновицкая, иллюстрации использовали самой Янссон, дизайн соответствует оригинальным изданиям. Вот обложка первого издания Trollvinter 1957-го года («Зима Муми-тролля»):

Я спокойно критикую наших издателей или переводчиков, но в этом случае издательству «Азбука-Аттикус» хочу сказать спасибо за сохранение оригинального духа, иллюстраций и оформления в целом. Перевод мне не с чем сравнить, так как по-шведски я не читаю. По сравнению со старыми книгами, которые читала в детстве, каких-то значимых отличий в тексте мне не бросилось в глаза. Только фрёкен Снорк, по-моему, раньше не называли СнОрочкой.

Книги покупала в онлайн-магазине издательства book24.ru, но там они уже все кончились, а в Лабиринте их в принципе не было. Надеюсь, ещё появятся. NB! С ноябрьской книги лучше не начинать, она совсем нетипичная для муми-цикла. Грустная и очень осенняя. Лучше начать с любой другой или в хронологическом порядке (про наводнение).

• «Зверский детектив», Анна Старобинец. Одна из тех книг, которых нет в электронном виде, и полагаю, не будет из-за обилия иллюстраций. Издана книга качественно, на плотной белой бумаге с яркими иллюстрациями. Старобинец знакома читателям блога с совсем другой стороны по книге «Посмотри на него», описывающей тяжёлую беременность Анны, которую ей пришлось прервать по медицинским показаниям. Это такой жёсткий и личный нон фикшен, что после него кажется невозможным, чтобы перенёсший это человек написал такую весёлую и добрую книгу, как «Зверский детектив». В книгу вошло 4 повести, связанные сквозным сюжетом. В каждой сыщик Барсук и его помощник Барсукот раскрывают зверские преступления. Мне книга пришлась по душе, и как раз её можно спокойно читать и дарить школьникам.

• 'Dept. of Speculation', Jenny Offil. Книга не переведена на русский, и вряд ли будет. Она никакая не культовая, не освещённая золотом громких литературных премий. Просто на удивление полная точных и смешных наблюдений о браке книжка. Дженни Оффилл уместила в чуть меньше, чем 200 страниц рассказ о знакомстве, встречах, браке, ребёнке, измене и последующей жизни. Стиль автора таков, что можно взять любую часть книги, и использовать её как цитату с многозначительным подтекстом. На некоторых моментах я смеялась в голос (но вообще это такой смех сквозь слёзы). Книга читается за день, если вы читаете  на английском, всячески рекомендую.
• «Заветы», Маргарет Этвуд. На русском выйдет в марте 2020-го, а пока можно прочитать мой отзыв тут. 

Статистика прочитанного

Книг прочитано:8

Худлита:

8 из 8

Женщин-писательниц:

4 из 5

Страны авторов:

1 из 5 Великобритания, 1 Россия, 1 США, 1 Канада, 1 Швеция.

Книги по декадам:

1950 - 1

1970 - 1

1990 - 2

2000 - 1

2010 - 3

Читаю

• 'Sherlock Holmes', Артур Конан Дойль. Читаю, а точнее слушаю, приключения Шерлока Холмса в озвучке гениального Стивена Фрая. Вообще эта осень проходит под лозунгом «посмотри на старое свежим взглядом» — перечитываю Янссон, а теперь переслушиваю Холмса. Оказывается, Дойль писал практически триллеры, когда невозможно остановиться на середине повествования. Конечно, к увлекательности книги добавляет +100 актёрский талант чтеца. Фрай прямо-таки человек-хамелеон. В его озвучке я переслушала всего Гарри Поттера, потом слушала его же «Миф», а теперь Холмса, и с каждой книгой он перевоплощается в персонажей, для каждого находит свой голос и даже меняет акцент. Я изначально попробовала слушать в озвучке Саймона Вэнса, но до этого я слушала его начитку Ларссона «Девушка с татуировкой дракона», и после скандинавского krimi его вариант Конан Дойля не зашёл вообще никак. Казалось, вот-вот выскочит Лисбет Саландер и покарает преступников. А вот в версии Фрая рекомендую к обязательному прослушиванию.

Ссылки

Нестандартные рекомендации от The Guardian, если хочется почитать историческую прозу, но непонятно, как к чему подступиться:

Historical fiction is indeed a broad church, and which denomination or breakaway sect you choose will depend on your reasons for wanting to delve into the past. Perhaps the biggest bone of contention among writers of historical fiction is how much licence one is allowed to take with facts.

*** 

Терапевтическое чтение для молодых родителей: Мари Кондо (та самая, которая по уборке и порядку спец) рассказывает, как с появлением детей она не смогла сдерживать напор хаоса в своём собственном доме. И как она поняла, что это ок. И решила написать книгу для детей про то, как важно убирать свои вещи и игрушки. Лет пять назад я бы разослала ссылку всем, кто «араньшевполерожалииничегоатысостиралкойноешь», а теперь я понимаю, что таких в моём круге общения просто не осталось (муа-ха-ха!). Словом, читайте:

Kondo says she was frustrated after becoming a mom because she couldn't keep her house in the same neat order as before she had kids. And when she became a mom of two, she says she didn't even have the energy for her own favorite tidying tips.

***

Немного об уже вышедших сериях экранизации Пулмана на wonderzine (почти со всем согласна):

Телеадаптация всенародно любимых историй — это сложная и неблагодарная работа: обязательно найдутся те, кто иначе представлял себе героев или тон повествования. Вдвойне сложно экранизировать такое произведение, как «Тёмные начала»: трилогия Пулмана адресована и детям, и взрослым, и неопытным, и хорошо образованным читателям — и за приключенческой составляющей кроются вложенные в сюжет философские идеи о тщетности веры, а также аллюзии на «Потерянный рай» Мильтона (фраза «His dark materials» из этой поэмы дала название саге) и отсылки к поэзии Блейка.

До следующего выпуска!

Посмотри на него — Анна Старобинец

Как-то майским утром я поехала на обследование в один НИИ, что при РАМН. НИИ серьёзный, по сути он один такой на всю страну. Люди едут в него на обследование и лечение не только со всей России, но и из других стран бывшего Союза. Передо мной стояла простая задача — натощак сдать кровь, перекусить быстро, сделать УЗИ и с результатами обследования подойти к моему врачу. Я всё спланировала заранее, записалась, чтобы времени на всё хватило, и была довольна своими организаторскими способностями.

Врача-узиста посоветовала моя врач. Узистку она хвалила, говорила, что она лучшая в Институте. Можно сказать, светило местного масштаба. Я не требовала лучшую в мире узистку, но раз врач её рекомендует, подумала я, должна быть хорошая. Стоит уточнить, что за амбулаторное обследование в НИИ нужно платить. Бесплатно можно пройти то же самое дней за 5 в стационаре, дождавшись своей очереди на госпитализацию. То есть всё, что я делала, я оплачивала из своего кармана.

С первой частью плана я расправилась быстро. Подойдя к кабинету УЗИ за 5 минут до приёма, удивилась, что в очереди нет никого, кроме меня и двух врачей, мужчины и женщины. Они перешучивались между собой и на меня особого внимания не обращали. Когда подошло моё время, узистка выглянула и позвала меня в кабинет. Каково же было моё удивление, когда вместе со мной зашли сидевшие рядом со мной врачи. Я, мягко говоря, потерялась, когда они начали обсуждать что-то с узисткой, которая готовила прибор для обследования и кинула мне одну фразу «Раздевайтесь и ложитесь на кушетку». Я спросила, что тут делают два незнакомых мне врача, на что получила лаконичный ответ «Это интерны». Я сказала, что не хочу, чтобы интерны присутствовали на моём УЗИ. Меня проигнорировали.

Взвесив за и против, я решила, что двоих дополнительных врачей я как-нибудь переживу, хотя мне и неприятно раздеваться в присутствии неизвестно кого. Узистка начала возить датчиком, и я в принципе уже забыла про тех двоих, когда открылась дверь и в кабинет ввалилось человек 5. А за ними еще трое. Все они были, по-видимому, интернами. Потому что то, что узистка видела на экране, она сообщала не мне, а им. Сопровождая это смешками и инсайдерскими шутками. Я лежала, красная как рак, и не знала, что мне делать.

Представьте себя на моём месте. Вы лежите в исподнем, наполовину измазаны мерзким холодным гелем, в кабинет входят, как к себе домой, незнакомые вам люди, а ваше состояние комментируют всей комнатой десяток человек, вспоминая другие случаи из практики. В кабинете царила атмосфера энергичной студенческой встречи, ведь это же были интерны. Относительно молодые, будущие врачи. Будущее нашей медицины. А через полчаса меня ждала врач с результатами, поэтому вариант вскочить, накричать на них и убежать (не считая необходимости вытирать пол-литра геля и напяливать потом на скользкое тело одежду) был с точки зрения логики неэффективен и также унизителен.

В итоге узистка-светило вручила мне распечатанное заключение и бросила «Печать в регистратуре поставьте», я выдавила «Спасибо» и сбежала из этого филиала ада. Врачу я всё это передала, она крайне удивилась, и сказала, что в моём случае я имела полное право отказаться от присутствия интернов, ведь я оплачивала своё исследование сама. Я это и так прекрасно понимала, и сообщила ей, что я отказывалась, но видимо недостаточно громко и скандально.

Этот случай оставил у меня в душе сильный осадок. Когда я рассказывала близким, не все понимали, в чём именно проблема, и почему я «просто не отказалась» от присутствия посторонних. Стоит ли говорить, что мне это неприятно слышать? Думаю, нет. И так понятно.

Отзыв ниже на книгу может вызвать неприятные эмоции у некоторых читателей. Читающий продолжает на свой страх и риск.

Когда я взялась за книгу Анны Старобинец «Посмотри на него», я была заинтригована с первых страниц. Во-первых, она описывает себя, свою историю так, что задерживаешь дыхание и надеешься, что ей всё-таки повезёт. Во-вторых, уже во второй главе героиня переживает почти то же, что и я. С той лишь разницей, что в кабинете УЗИ я была ответственна только за себя, а она была ответственна ещё и за своего ребёнка, жизнь которого стоит под вопросом.

Я раздеваюсь. Демидов тихо переговаривается о чем-то со своей ассистенткой, я слышу невнятное бормотание: “Конечно… Кому же не интересно…”; потом она выходит из кабинета. Профессор вводит трансвагинальный датчик мне во влагалище. Спустя минуту в кабинет входят в сопровождении ассистентки человек пятнадцать в белых халатах – студенты-медики и молодые врачи. Они выстраиваются вдоль стены и молча смотрят. А я лежу голая. С трансвагинальным датчиком в одном месте. Я снова раздваиваюсь. Та я, которая на грани истерики, зажмуривает глаза, чтобы их не видеть, и, кажется, плачет. Другая я, наблюдательная и спокойная, размышляет, как это забавно, что вся сцена и по ощущениям, и по антуражу похожа на фрагмент кошмарного сна.

Потом он вытаскивает из меня датчик и повторно водит по животу – специально, чтобы продемонстрировать студентам то, что они пропустили. 

– Смотрите, какая типичная картина, – говорит профессор Демидов. – Вот кисты… Видите? Вот они, множественные кисты… Размеры почек в пять раз больше нормы… Мочевой пузырь недоразвит… Смотрите, как интересно… Вод пока нормальное количество… Но скоро будет маловодие… С такими пороками дети не выживают… 

Не выживают. Не выживают. Не выживают. Профессор Демидов обращается не ко мне, а к студентам. Меня он больше не замечает. Меня больше нет. 

Если я сейчас честно служу науке в целом и Центру акушерства, гинекологии и перинатологии им. В. И. Кулакова в частности, какого ж черта я заплатила за это исследование три тысячи рублей? А если уж я их заплатила, то почему светило науки попросту не спросило меня, не возражаю ли я, чтобы за мной сейчас наблюдала толпа посторонних?

Система родовспоможения в России немножко особенная. Начиная с самого названия, которое идёт из СССР — «родовспоможение» — и заканчивая отношением к женщинам в женской консультации и роддоме. Эта система закрытая и попахивает повинностью сродни воинской для мужчин (чего стоит термин «встать на учёт» при наступлении беременности). Анне Старобинец не повезло, и она прочувствовала всю мощь этого бездушного маятника из прошлого на своей шкуре. В её случае не повезло вообще никому.

В шестнадцать недель её беременности в Центре акушерства и гинекологии на Большой Пироговке ей сообщат, что у плода (раньше его называли «ребёнок») почки в 5 раз больше нормы и  ей нужно сделать «УЗИ экспертного уровня» для подтверждения. В цитатах выше описано это самое экспертное УЗИ из центра имени Кулакова на Опарина. После него Старобинец свяжется со своим лечащим врачом из клиники Снегирёва, единственным ответом которого станет «Идите в женскую консультацию». Только женская консультация даёт разрешение на прерывание беременности. Речь идёт о прерывании, потому что «прогноз на жизнь неблагоприятный».

Но надо понимать, что за всё в нашей жизни приходится платить. Просто так врач в женской консультации ничего не даст. Ей нужна обменная карта. А чтобы была обменная карта, нужен заполненный обходной лист. А чтобы заполнить обходной лист, нужно взять этот лист и обойти в поликлинике кардиолога, окулиста, лора, стоматолога и терапевта. После этих манипуляций собирается консилиум и врачи решают, давать ли разрешение на прерывание или не давать. Если дают, то Старобинец отправляют в специализированную клинику на Соколиной горе, где также располагается инфекционное отделение «с бомжами». Там ей должны будут ввести лекарство, провоцирующее искусственные роды, сделать после выхода плода выскабливание кюреткой, чтобы ничего не осталось, пролечить курсом антибиотиков. На всё планируется две недели, присутствие мужа, естественно, невозможно ни при каких обстоятельствах.

Любопытно в этой ситуации то, что никакого выбора женщине не предоставляется. Единственный вариант в случае Старобинец — ложиться в стационар в отделение государственной инфекционной больницы на искусственные роды и выскабливание, молясь, что в результате манипуляций её не заразят ЗППП, не начнётся кровотечение, не придётся удалить матку. Никакие другие заведения в России «такими вещами», как это называют врачи, не занимаются. Неважно, за какие деньги и как сильно просить, неважно, какие у тебя связи и на Порше какого года ты ездишь, живёшь ты на Мясницкой в центре Москвы или в Нижнем Тагиле. Если с эмбрионом что-то пошло не так на уровне генетики (а контролировать такие вещи невозможно), перспектива одна. Ни один платный центр за такую женщину не возьмётся. Это же сложный случай, а им нужны лёгкие. Вопрос только, зачем нужны они сами, если в сложных случаях они не помогают, а в простых и врач не нужен.

У них здесь беременные. Беременюшки. Они здесь занимаются беременюшками и их пузожителями, а не всякой патологической мерзостью. Они контролируют их вес, и состав их крови, и биение их сердец. Но если что-то идет не так, если работа первичных ресничек в клетках эпителия почечных канальцев нарушена, если паренхима перерождается в кисты, если прогноз неблагоприятный, если такие дети не выживают – то пузожитель превращается в плод с пороком, в гнилую тыкву; беременюшка превращается в крысу. Все эти клиники. С воздушными шариками, с журналами “Ваш малыш”, с фотографиями младенцев, с бюстгальтерами для будущих мам. Они не для крыс. Пусть крысы уйдут через черный ход. Пусть крысы копошатся в подвале. Через парадный заходит та, что ждет малыша. Через парадный заходит будущая мама. А я не жду, я уже никого не жду. Я просто крыса. И мое будущее прописано в инструкциях санэпидемнадзора.

Есть, правда, другой вариант. Но он доступен не всем. Собрать деньги, найти знакомых, сделать визу и уехать на прерывание беременности в другую, европейскую страну. Где плод не заливают солевым раствором с 70-х годов, где плод называют ребёнком, где чистку делают, только если УЗИ показало необходимость в ней, а не вслепую, где ребёнка после этой процедуры хоронят, а не утилизируют с мусором. Где к беременной женщине с генетически несовершенным плодом относятся как к человеку, а не говорят «молодая, ещё родишь».

Старобинец так и сделала. Собрала деньги, сделала визу, нашла знакомую и уехала в Германию, чтобы подтвердить отклонения у ребёнка ещё раз и сделать там прерывание. Я не буду пересказывать, что происходило дальше. Это травматично и безусловно ужасно. Объективно ужасно. Когда у человека не остаётся выбора, и ему приходится принимать решение о прерывании жизни ребёнка, которого он хотел, представлял, о котором думал.

Техническая сторона вопроса выглядит жутко. Автор описывает всё: как её готовили к самому процессу родов, как её поддерживал муж и присутствовал всё время (в дальнейшем им обоим это помогло), как она не могла решиться посмотреть на ребёнка, хотя все врачи в немецкой больнице говорили ей, что так будет проще потом.

Естественно, после такого шока у человека меняется взгляд на жизнь, психика. Автор не смогла просто взять и забыть случившееся. Ей пришлось искать психолога и лечить панические атаки, выстраивать диалог с мужем о новом, третьем ребёнке. Которого она, к слову, родила, и с которым всё благополучно.

Однако для меня, как для человека, проживающего в России, и при этом женщины, более жутким стало описанное автором отношение общества к пережившим подобное женщинам. Она для книги пыталась связаться с той самой инфекционной больницей на Соколиной горе и с Департаментом здравоохранения и взять интервью по теме. Её либо игнорировали, либо отвечали одной фразой. Закрытость нашей системы здравоохранения вызывает у меня серьёзные вопросы. Я с ней знакома и по своему опыту. Зачем она нужна, если всё так эффективно организовано, как любят представлять на официальных сайтах и в интервью служителей народа?

Для книги же она брала интервью у женщин, переживших то же самое. У ребёнка одной из них, Жанны, диагностировали анэнцефалию, и она решилась рожать дома сама. От безвыходности. Потому что в стационаре больнице после прерывания врачи не дают женщине ребёнка на руки, не дают ей попрощаться с ним, даже если она попросит. Её это не устраивало. Зачем нужны эти бесчеловечные запреты и обращение с женщиной, как будто она недееспособна? Она беременна, а не психически нездорова. Стоит пояснить, что всех женщин, у которых диагностируют пороки развития плода, направляют на прерывание. Несмотря на любые религиозные или этические воззрения, запрещающие это делать.

На самом деле, это оказался практически самый болезненный момент в нашей истории – то, как именно нам сообщили эту новость. Без всякого такта и сочувствия. С предложением показать мне чужих детей с физическими увечьями через минуту после того, как я узнала, что мой ребенок умрет. И еще – как только они видят, что что-то не так, они начинают говорить не “ребенок”, а “плод с аномалиями”. Где-то в комментариях на форумах я прочла, что в нашей стране, похоже, медики таким образом формируют “здоровую нацию”. Настойчиво уговаривая женщину на аборт, если у ребенка патологии. Сразу ведь и детская смертность в родах сокращается, и здоровые дети только рождаются.

И автора книги, и Жанну поддерживали мужья. Семья же, как показано в нескольких интервью, обычно старается обставить всё так, как будто ничего не произошло. По сути женщины теряют детей, неважно по каким причинам и на каком сроке, они должны пережить это горе, каждая по своему. Кто-то плачет, кто-то носит траур, кто-то зажигает свечу, кто-то жертвует деньги детским домам. Родственники же, а особенно родители женщины, утешают её словами «да он же даже ещё не живой был» и «надо поскорее всё забыть». Понятно, что у всех разная способность к эмпатии, но женщинам в такой сложной ситуации поддержки не хватает.

К чему ещё может обратиться человек за помощью в тяжёлой ситуации? Верующий — к церкви и богу. Но не у нас в стране. Героиня другого интервью, Настя, потеряла близнецов на сроке 18 недель. За поддержкой она (помимо прочего) обратилась к батюшке, который ей ответил: «Ну и что? Ты ж не одна такая».

Интернет, казалось бы, даёт возможность самоорганизоваться и объединиться в группы таким женщинам. Но всё тоже не так просто. Если на форуме пишут свои истории об искусственных родах, им не сочувствуют, а посоветуют съездить «к матронушке, она поможет» (починить ДНК?) и назовут убийцами.

Анна Старобинец взвалила на себя тяжелейшую ношу. Показать и заскорузлость нашей медицинской системы, и отношение к женщинам, которые вынашивают не идеальных генетически детей, и рассказать свою историю, описать свою боль. Такие люди, как она, делают мир немного, но лучше. Потому что о таких темах нужно говорить, через боль, через не хочу. Потому что они существуют и их нельзя замалчивать. «Посмотри на него» это призыв всему нашему обществу посмотреть на то, от чего все отворачиваются. Ведь каждый считает, что с ним-то этого не произойдёт.

Дополнение от 13.04.2017: только что прочитала в фейсбуке Анны, что её муж умер 6-го апреля в Израиле. Если автор вдруг набредёт на мой отзыв, могу только пожелать ей сил.

«Посмотри на него», Анна Старобинец.
Мой рейтинг: 10 из 10.
Озон | Литрес | Лабиринт

Ссылка по теме:
Благотворительный фонд «Свет в руках», поддержка при перинатальной потере.

Текущее и борьба с воровством

Прочитала книгу Анны Старобинец «Посмотри на него». Книга тяжёлая, страшная в своей достоверности, но, как бы это не было неприятно признавать, нужная.

Хоть и прочиталась книга за пару часов, всё ещё обдумываю написанное в ней. И что стоит о ней написать.

Дочитываю очередную культовую книгу «Дом, в котором...» Мариам Петросян.

Осталось всего лишь 200 страниц из 976. При покупке сомневалась, какое издание брать — обычное или это, подарочное. Кто-то советовал купить обычное, а потом, если понравится, уже подарочное. В нём же текст дополнен вырезанными из первого издания отрывками. Но я как-то прикинула, что экономней всё-таки купить сразу большое издание, потому что оно с картинками. А я люблю книги с картинками:

В книге сюжет близится к выпуску из Дома, а это ответственное мероприятие для всех участников. Поэтому я немного переживаю за Табаки и Сфинкса. Как можно понять, «Дом...» меня немного поглотил. Честно говоря, уже жду, когда его дочитаю, потому что каждый раз, как за него сажусь, приходится по 300 страниц читать, и засиживаться до глубокой ночи. Меня порядком раздражает, что все герои одинаково разговаривают, да и инфантилизм некоторых персонажей зашкаливает, но больше всего меня раздражает, что несмотря на это вот всё не могу бросить его.

Забавно, что на обложку первой книги вынесена хвалебная цитата Галины Юзефович, а «Дом, в котором...» одна из её любимых книг.

Кстати, если у вас возник вопрос, куда я пропала, то это вопрос не ко мне. Точней, ко мне, но причина не совсем во мне. Недавно я случайно обнаружила, что кое-кто неизвестный (привет, кое-кто) копирует мои отзывы, переводит их через Google.Translate на английский (я серьёзно), вставляет на свой сайт и раздаёт там под моими переведёнными отзывами электронные книжки (со ссылками на скачивание и рекламой). Помимо текстов, украли и пару моих фоточек. Нет, я действительно серьёзно: фото моего экземпляра «Противостояния» Кинга на моём пледе из Zara Home из моей спальни красуется на каком-то левом сайте с пиратскими книжками. Аж мороз пробежал по коже.

Авторы того сайта, естественно, русские. Естественно, я им написала письмо со всеми ссылками (а их набралось порядка 40!) и с корректной просьбой больше так не делать, и мои отзывы с их сайта убрать. Естественно, мне никто не ответил, но письмо прочитали: часть текста убрали, в некоторых отзывах абзацы поменяли местами (тут смеющийся смайлик со слезами на глазах), некоторые оставили как было, но убрали мои фотографии.

Я прошла стадию отрицания («Может, я ошиблась и всё-таки это не мои тексты?»), стадию злости («$^*&@#%(*&!!!» и «Почему именно мои отзывы, а не Галины Юзефович и знаменитых переводчиц?!»), стадию компромисса (написала письмо), стадию депрессии (не хотелось ничего читать и писать) и стадию принятия. Собственно, я сейчас на ней.

Не скрою, у меня возникали разные вопросы к авторам того сайта. Зачем им это нужно? Почему бы не взять просто аннотации к книгам от издательств? Понимают ли они, что мне неприятно быть по сути соучастницей пиратского распространения книг? Скажу прямо, на каком-то этапе у меня возникли сомнения, стоит ли мне дальше заниматься сайтом.

Но сайт я поддерживаю и отзывы пишу в первую очередь для себя, во вторую для постоянных и новых читателей блога. И из-за одного какого-то сайта и какого-то не очень хорошего человека бросать моё любимое дело будет несколько несправедливо и опрометчиво. Слишком много чести.

Собственно это причина, по которой я мало что успела прочитать за эти пару недель, и ничего не написала. Всё возмущение по данному поводу просьба адресовать анонимному вору (который наверняка это читает).

Следующий отзыв будет на книгу:
Анна Старобинец, «Посмотри на него».