15.06.2019

Примечания, май 2019

Привет, друзья! Подвожу микро-итоги прошедшего месяца.

Прочитала

Месяц май выдался на удивление плодотворным. Дочитала и прочитала 9 книг.
  • «Нежные мальчики, сильные девочки», Юлия Гусева. В книге такой базовый курс «как не напортачить и не заполнить ребенку голову той шелухой, которую в нас вложили наши родители» 101. Люди с крупицей здравого смысла определённо извлекут из книги некую пользу. Автор уложилась в 150 страниц, что повышает шансы книгу дочитать даже у тех, кто скептически относится ко всему «современному». 
  • «Не просто устала. Как распознать и преодолеть послеродовую депрессию», Ксения Красильникова. Автор описывает свой опыт депрессии, которая началась почти сразу после рождения ребёнка и из-за которой ей пришлось ложиться в стационар под наблюдение врачей. Текст дополнен научными вставками и комментариями психотерапевта. Если кратко, то книга полезна. Про эти две книги напишу отдельно.
  • «Собаки Европы», Ольгерд Бахаревич. Роман был номинирован на премию «Большая книга» в этом году и вошёл в короткий список премии из 12 книг. Писала тут про него.
  • «Орикс и коростель» и «Год потопа», Маргарет Этвуд. Это трилогия «Беззумного Аддама»/'MaddAddam', о которой я писала в прошлом выпуске. Этвуд описывает антиутопичный мир будущего, где всем правят корпорации и современные процессы в мире доведены до их логического завершения. Первая часть лучше, но читать придётся все.
  • «ГУЛАГ», Энн Эпплбаум. Очень важная книга. Эпплбаум не историк, а журналистка, и позволяет себе в тексте выразить своё отношение к происходившему. Это менее исторический труд, и более публицистический, хотя и подкреплён многочисленными ссылками на источники. В продаже книги нет, издательство CORPUS ответило мне, что думают над перевыпуском тиража осенью.
  • «Всё, что осталось», Сью Блэк. Воспоминания судебного антрополога, размышления о смерти и вообще, писала о них тут.
  • 'The Collapse of Parenting: How We Hurt Our Kids When We Treat Them Like Grown-Ups', Leonard Sax. Короткая книжка под весёлым названием «Коллапс родительства» рассказывает о философии автора, психолога и педиатра, которую он обосновывает своими впечатлениями после 30 лет работы педиатром и психологом. Для меня это определённо что-то новое, но автор всё аргументирует и объясняет. Куплю в бумажном виде, чтобы перечитывать.

Читаю

    • «Давай договоримся», Анн-Клер Кляйндист. Комикс от издательства «Самокат» с руководством к разрешению любых бытовых вопросов, связанных с детьми. Авторы француженки, психолог (сторонница положительной дисциплины, мама 4-х детей) и художница создали своего рода FAQ по взаимодействию с детьми в сложных ситуациях: ор в ресторане, буллинг, «я тупой», зависимость от гаджетов и т.д. Дочитаю и сообщу свои впечатления.
    • «Хранители», Алан Мур. Ну, тут всё понятно. Нет, я не читала. Да, смотрела фильм. Пора наконец исправить эту недоработку в комиксообразовании.
    • 'Far From The Tree: Parents, children and the search for identity', Andrew Solomon. Творчески перевожу название как «Далеко от яблони» (эй, если у нас издадут под таким названием, его я придумала!). Эндрю Соломон 10 лет исследовал семьи, в которых дети упали «далеко от яблони». Это дети с глухотой, с РАС, с шизофренией, дети, родившиеся в результате изнасилования, дети-преступники и т.д. Ездил по всему миру, ходил в гости к таким семьям, сидел в библиотеках, общался с учёными. И написал вот этот документальный талмуд в 950 страниц. Чтение тяжёлое и очень информационно насыщенное. Каждый раз, когда закрываю книгу, поражаюсь, скольким факторам нужно совпасть, чтобы родился обычный, среднестатистический ребёнок, и остался таким на протяжении всего взросления.

    Планирую читать

    Эндрю Соломона буду читать долго, поэтому в первую очередь его. Как освободится слот (больше 3-х книг стараюсь не читать одновременно), начну последнюю часть трилогии «Беззумного Аддама» Этвуд. Все новые книги надоели, летом хочу перечитать или прочитать впервые что-то из старичков, то бишь классики. 

    Ссылки

    Забавное эссе писателя Ben Dolnick в 'The New York Times' о преимуществах запойного чтения в целом и в сравнении с запойным просмотром Нетфликса. Убедительно, но подписку я не отменю:
    John Gardner, the literary critic, wrote that the job of the novelist is to create a “vivid and continuous dream” for the reader, but I’d somehow developed a case of readerly sleep apnea. I’d gotten into the habit of consuming novels so fitfully that I was all but sealed off from their pleasures. It was as if I’d been watching movies in a special buffering-only mode, or listening to music through the world’s balkiest Bluetooth headphones.
    Крайне любопытное интервью основательницы независимого книжного магазина «Чарли» в Краснодаре, с выкладками бюджета и инсайдерскими секретами. Не помню уже, как вышла на этот магазин, но у них ещё очень ми-ми-ми инстаграм:
    Помещение я искала на Авито и на Яндекс-недвижимости. Нашла вариант: помещение на первом этаже, одноэтажный дом, переведено в нежилое, всё в порядке. Звоню по объявлению и хозяин говорит: «Слушайте, там же первый этаж и всё видно, я не поеду вам специально открывать — посмотрите через окно». А как я через окно посмотрю, какие там габариты, потолки и пол, есть ли туалет.
    Подборка фотографий писателей с дико смешными подписями от LitHub:
    Confrontational, in which the author stares down the camera like it’s done something to them.
    R. O. Kwon (Photo by Smeeta Mahanti)
    Ссылки постаралась подобрать больше развлекательные, чем литературно-критическо-серьёзные. Надеюсь, сей факт не послужит поводом для разочарования.

    До следующего месяца!

    11.06.2019

    Ольгерд Бахаревич — Собаки Европы | Альгерд Бахарэвіч — Сабакі Эўропы

    Это роман белорусского писателя, который изначально был написан на родном для автора языке. Специально для русскоязычных читателей Ольгерд Бахаревич его заново переписал на русском. Структурно он состоит из 6-ти частей, каждая из которых может быть прочитана как отдельная повесть. Лучше всё-таки прочитать все, потому что они сложным образом связаны, и герои или события из одной упоминаются в других.
    В первой части мы узнаём о создании героем искусственного языка бальбуты, словарик которого дан в конце книги. Во второй наблюдаем слегка антиутопичную Беларусь будущего, в которой забыт родной язык, а территория захвачена и находится под контролем России. В третьей автор разошёлся и почти 200 страниц рассказывает историю бабки-знахарки Бенигны из неандертальского леса. По моему скромному мнению, та бодрость текста, с которой автор начал, примерно с середины романа плавно снижается. Третью повесть про Бенигну я дотянула с трудом. Последняя часть книги, «След», о берлинском следователе из Германии будущего, не произвела такого впечатления, как первые две. При этом книга более чем объёмна. С правилами и словарём бальбуты на почти 800 страниц.

    Ценно, конечно, что белорусская литература заявила о себе массовому читателю, и таким громким образом. Главный герой романа — язык, и по большому счёту Бахаревич пишет именно о нём. Будь то белорусский или искусственный бальбута, автор показывает, как меняется наш взгляд на мир с изменением способа его описания. 
    Как видим, философия бальбуты основана на разнообразии, свободе и поэзии. В ней нет слова «должен». В ней нет слова «мы» — только бесконечное число свободных и уникальных «я». В ней нет слова «бог» — а если кому-то заблагорассудится заполучить себе бога, он назовёт его своими словами, теми, которые пригодятся именно ему, и никому другому. В ней нет ни морализаторства, ни морали, нет слов, которые бы оценивали, хорошо что-либо или плохо, правильно или нет. Всё имеет право на существование. Мир сложный — и это не хорошо и не плохо, так просто есть.
    Стилистически каждая часть романа отличается от других. Автор пишет и от первого лица, и от третьего. Повествование в третьей части о старушке-целительнице навевает мысли о народных песнях, заунывных и тоскливых. В четвёртой, «Тридцать градусов в тени», автор рассказывает нам о случившемся от первого лица, от лица главного героя, молодого беларуса, и тут уже игра слов, приправленная иронией, вступает в дело.
    Занято. Занятые люди могут себе это позволить, а я нет. У меня лето, а у них летучки. Я размечтался, а у них лютые начальники, ляпы, липовые печати, люпус эст, лупанарий тут у вас, доллары, я в доле, давай лапу. Деловые люди.
     В части о Беларуси будущего из текста повеяло чем-то, напоминающим о «Дне опричника» Сорокина:
    А ещё тогда, отец рассказывал, можно было в автолавке заказать мебель из Петрозаводска — с самого завода «Патрикея», который наши у шведов отбили, в качестве военной добычи. Раньше он по-другому назывался, но как только снова русским стал, то получил наше, исконное славянское наименование. Когда-то наши люди за кровати и торшеры «Патрикеи» душу готовы были дьяволу продать, так рассказывала зам по идеологии, но завод давно уже русский и сейчас каждый себе его продукцию позволить может.
    В общем и целом, «Собаки Европы» классический, если так можно сказать, современный роман. Все признаки (пост?)постмодернистского текста присутствуют и громко заявляют о себе. Метапроза, интертекстуальность, постоянная ирония. Если в «Москве-Петушках» мы узнаём от рассказчика о его убийстве в финале (кто же тогда нам рассказал это всё?), в «Собаках Европы» рассказчик встречает автора:
    Рядом со мной замедлила шаг парочка, я посмотрел невзначай: ого. Кажется, я их узнал. За ручки держатся. «Простите, а вы… вы Бахаревич?» — спросил я зачем-то. Сам от себя такого не ожидал. «Да», — сказал Бахаревич, вовсе не удивившись. Верхние зубы у него были ровные, белые, а вот с нижними п****. Как у меня почти. Судя по всему, не очень-то он был рад, что я его узнал. Ни х** себе. Бахаревич и Тимофеева в метро. У богатых свои причуды.
    Не могу сказать, что осталась в полном восторге от книги. Наверное, это нормально для современной литературы. Хочется чего-то большего, какого-то завершения или надежды (как в моей любимой «Свечке» Залотухи). Текст, по сути, довольно пессимистичен. Будущее книг в целом и белорусского языка в частности автором описывается с беспросветностью, достойной отдельной за то премии.
    «Это русская книга. Да?» «Не совсем, — сказал Скима. — Я думаю, она бе-ло-рус-ская». «Это русская книга, — терпеливо сказала таможенница. Она разговаривала с ним строго и назидательно, как с ребёнком. — Мне нужно точно знать, что это не политическая пропаганда. Сейчас я позову эксперта. Подождите здесь».
    При этом Бахаревич мастерский рассказчик, и каждую из частей можно развить в отдельный роман. А сколько тем автор поднимает в тексте просто мимоходом! Тут каждый читатель может найти то, что ему по душе проанализировать.

    Я не была знакома с современным беллитом, если не считать Алексиевич. Поэтому о прочтении «Сабак Эўропы» совершенно не жалею. Но рекомендовать могу только тем, кто интересуется именно современной русской/белорусской литературой.

    Ольгерд Бахаревич, «Собаки Европы». Альгерд Бахаревич, «Сабакі Эўропы».
    Мой рейтинг: 7 из 10.
    Лабиринт

    03.06.2019

    Фестиваль «Красная площадь»: открытие

    В субботу, 1 июня, у нас открылся единственный летний книжный фестиваль. В результате невероятной цепочки событий, которые сложились именно таким, а не каким-то иным образом, я оказалась в это время в центре и немного пофотографировала происходящее. Редкость книжных фестивалей/выставок в блоге объясняется моей нелюбовью к массовым собраниям, но полезно же иногда выходить за рамки зоны комфорта. 

    По времени я пришла к началу лекции Дмитрий Быкова о Фазиле Искандере. О лекции ничего не могу сказать, но Быков, мне показалось, сильно похудел после недавних грустных событий. Аудитория внимала. Парень напротив яростно шептал девушке на ухо «Это Быков, ты же знаешь?». 
    Организация фестиваля осталась той же, что в предыдущие годы. Шатры разных тематик, внутри которых продают книги издательства. Между ними шатры поменьше, где проводят встречи с авторами, интервью, читают лекции. Можно просто прийти побродить, можно глянуть программу и идти конкретно на встречу к автору. 
    Людей было много, но если успеть к началу, можно спокойно сесть на раскладной икеевский стульчик. В начале беседы Михаила Ножкина и Геннадия Иванова полупустой шатёр на моих глазах набился слушателями.
    Все основные и даже маленькие издательства на фестивале представлены, а также некоторые крупные книжные магазины — Библио-Глобус, Читай-город. В Библио-Глобусе дарили дисконтную карту при любой покупке. Издательства с книгами дарили сумки (наверное, не все, но несколько таких видела).
    Я долго и грустно стояла напротив прилавка издательства «Синдбад», но жаба крепко взяла меня за шею и напомнила о полках непрочитанных книг дома. В итоге не купила наконец опубликованного у нас Кнаусгора, о чём позже пожалела. Его пока нигде нет в продаже.
     С погодой фестивалю повезло.
    Аккуратные томики Рика и Морти ждут своих владельцев.
    Цены на книги везде разные. Где-то выше онлайна, особенно если учесть какие-нибудь бонусы и пр. Где-то ниже. Люди идут больше за атмосферой и общением с авторами. Некоторые в ажиотаже гребли книги просто стопками. Мне всё же проще заказать и забрать из пункта ближе к дому. Но Кнаусгор...

    Фестиваль закроется в четверг. В следующем году, думаю, на него же специально не поеду — мало действительно интересных встреч и авторов, которых я хотела бы увидеть.