Энтони Дорр — Весь невидимый нам свет | Anthony Doerr — All the Light We Cannot See

За книгу Дорра я бралась раз 5. В непрочитанных книгах она висела уже пару лет. Причина проста — меня отпугивают книги-победительницы литературных премий и при этом возглавляющие списки бестселлеров.

Как показывает практика, эти книги мне «не заходят». Они либо слезливые, либо манипулируют чувствами читателя, либо обращаются к какой-то важной и глубокой теме, но очень поверхностно. Понятно, что все книги манипулируют чувствами читателя, и берясь за книгу, мы готовы к этому приятному обману, иллюзии. Просто почему-то некоторые авторы умеют это делать деликатно и ненавязчиво, а некоторые работают напильником и перебарщивают.

Дорр рассказывает о жизни одной слепой девочки из Парижа и одного мальчика-сироты из немецкого промышленного города накануне и во время Второй мировой войны. Мальчик, как водится, талантливый, причём талант, данный ему судьбой, он развил своим трудом. А девочка красивая, ну книжки читает, это да. Мальчик попадает в жернова системы, а девочка в жернова войны. Всю книгу они двигаются друг навстречу другу, сами того не осознавая.

Повествование не линейно, постоянно меняется от довоенного до настоящего (1944 год) времени. Вся книга состоит из множества маленьких глав, и стиль письма на мой взгляд грубоват. Всё описывается в настоящем времени и от того возникает ощущение, словно читаешь сценарий к фильму. Рваное повествование тому способствует.

Когда мы берёмся за книги о Второй мировой, всегда присутствует некая скрытая рана. И то, как автор обходится с героями, напрямую влияет на то, сдерёт ли он корочку, чтобы её раскровянило, или оставит ранку в покое и даст ей зажить. Неважно, на какой стороне находится читатель. Эта война задела всех.

К сожалению, в нашей стране число погибших больше, чем в любой другой стране-участнице войны. У каждого в семье кто-то тогда погиб, или воевал и вернулся, и ни о чём не рассказывал, или выживал в тылу. Поэтому все упоминания о русских пропускаются через эту призму воспоминаний, пусть не читателя, но его бабушек-дедушек и других родственников. Можно сказать, это личное. 

И если это личное в произведении выглядит, как нашествие варваров и психопатов, то возникает недоумение и вопросы. Особенно если параллельно автор упоминает героических американских солдат (всего погибших солдат 405 тысяч против советских 8-10 миллионов), штурмующих берега Нормандии, и героических французских старушек, выживающих без цветной капусты и новых туфель детям (моя бабушка копала окопы под Сталинградом на 8-м месяце беременности, а после войны вся семья ела суп из лебеды).

Конечно же ужасы, описанные автором (не буду здесь вдаваться в детали, при желании в других отзывах они есть) происходили. Но происходили не только они.

Всё это вкупе даёт блестящие отзывы американской публики и смешанные нашей, российской. Типа либеральная общественность делает вид, что ничего «такова» в книге нет, и слона не замечает. Люди простых взглядов прямо сообщают, что у них подгорело и книга отвратительная. Критики дали Пулитцера и восторглись.

Ну а я где-то между. Да, все акценты автор расставил верно, местами давит слезу, местами хватает за сердце. Отличная заготовка для успешного голливудского фильма. Читается легко и быстро. Вызвали ли у меня герои симпатию? Определённо нет. Мальчика я так и не смогла раскусить, чего он на самом деле хотел. Девочка просто хотела, чтобы её с Papa оставили в покое, и это не то чтобы сильный двигатель сюжета.

Есть гораздо более интересные и живые книги о войне, причём с обеих сторон баррикад. Правда, в списках бестселлеров New York Times не значатся. Пулитцера не получили (в отличие от). Они, к сожалению, правдивые. Или хотя бы пытаются осмыслить прошлое не в формате штампов.

Рекомендую:

• «Он снова здесь» немецкого писателя Тимура Вермеша — мой отзыв. На Нефтликсе есть фильм по книге, правда с английскими субтитрами. Советую посмотреть после прочтения, это тот случай, когда кино дополняет книгу прекрасно. Трейлер.
• Воспоминания Стефана Цвейга — отзыв.
• Воспоминания Себастьяна Хафнера о Первой мировой и начале Второй, о культурной жизни Берлина и как она менялась с приходом к власти фашистов — отзыв. Это тот самый пример обычного человека, который задумался и записал происходящее с ним и вокруг. Крайне рекомендую. В 1938-м Хафнер из Германии уехал.
• Воспоминания Тадеуша Боровского — отзыв. Книга очень трагичная и тяжёлая. Боровскому выпало пережить Освенцим, к сожалению, после войны трудности мирного времени оказались для него не проще военных.
• Любая книга Ремарка, но моя любимая, пожалуй, «Ночь в Лиссабоне». 

Энтони Дорр, «Весь невидимый нам свет». Anthony Doerr, 'All the Light We Cannot See'.

Мой рейтинг: 5 из 10.

Книжный фестиваль на Красной площади; что сейчас читаю

Сегодня, завтра и послезавтра в центре Москвы проходит книжный фестиваль. Работает он с 10 утра до 10 вечера, схема выглядит так же, как в прошлом году:

Каждый решает сам, стоит ли идти. В худлите примерно так картина выглядит:

Я в прошлом году осталась недовольна. В этом не поеду потому, что не хочу и потому, что у нас чудесная октябрьская погода с предупреждениями МЧС почти каждый день.

Вместо этого дочитала до середины графический роман об Антуанетте, которая возвращается.

Немецкий язык меня на моём уровне знаний пугает и восхищает одновременно. Ни в русском, ни в английском нет инструментов, чтобы настолько же точно и кратко выразить мысль. Переводить приходится по 20 слов из 40 в тексте, но за счёт графической составляющей воспринимать всё равно проще. Для тех, кто учит английский, такой способ тоже подойдёт. И выбор комиксов и графических романов на нём точно шире, чем на немецком.

После прочтения воспоминаний пережившей Холокост девушки и заодно воспоминаний немца, бежавшего из нацистской Германии с невестой еврейкой, взялась за нон-фикшн Яна Кершоу. Читается как пособие по истории Германии 30-40-х годов, автор любит развивать абстрактные теории без привязки к конкретным событиям и действующим лицам. Этот абстракционизм довольно тяжело воспринимается. За неделю прочитала аж вступление и одну главу, но уже узнала много нового.
Ну и его я читаю на английском, потому что у нас по какой-то причине не любят переводить Кершоу. Хотя он признанный эксперт по нацистской Германии и даже был посвящен в рыцарское звание за службу истории.

К сожалению, миллионы полезных и интересных книг доступны к прочтению только на английском, и лишь малая часть из них переводится и публикуется у нас.

Теперь передо мной стоит дилемма, стоит ли и нужно ли на этот исторический нон фикшн писать отзывы в блог. Сложно понять, кому это интересно, кроме меня, ведь тема достаточно серьёзная и, прямо скажем, морально и духовно подавляющая.

Следующий отзыв будет на книгу:
«Конфликт: женщина и мать», Элизабет Бадинтер.

Почему мы стреляли друг в друга? — Генрих Бёлль, Лев Копелев. Отрывок

Непредсказуемой является любая страна, правление которой находится в руках небольшого господствующего слоя общества, действия которого не подвержены никакому общественному контролю, который сам полностью следит за общественным мнением и управляет им, а также незаконно отказывает в самых элементарных правах на свободу собственному народу.

Так как сегодня друг другу противостоят два вооружённых до зубов военных блока, взаимно надзирающих друг за другом аргусовыми глазами, то следующая война вспыхнет не из-за явного акта агрессии одной стороны, а из-за акта, неверно истолкованного как агрессия, который будет считаться той стороной, которая его совершит, законным актом гарантии собственной безопасности в рамках защиты и соблюдения статуса владений. 

Цитата из статьи графа Генриха фон Айнзиделя «Почему мы стреляли друг в друга?», стр. 172.

Вчерашний мир. Воспоминания европейца — Стефан Цвейг

С творчеством Стефана Цвейга я знакома только по его рассказам. Мой интерес же к мемуарам писателя пробудила отсылка в книге моего любимого Ремарка «Тени в раю»:

Если бы в тот вечер в Бразилии, когда Стефан Цвейг и его жена покончили жизнь самоубийством, они могли бы излить кому-нибудь душу хотя бы по телефону, несчастья, возможно, не произошло бы. Но Цвейг оказался на чужбине среди чужих людей.

Эти простые слова заставляют задуматься. Что вынудило человека, добившегося известности и признания, расстаться с жизнью? Неужели только одиночество в изгнании? Возможно, я не права, и слово «только» неуместно. И одиночество на чужбине действительно тяжким грузом давит на эмигранта поневоле, каким Цвейг стал из-за проводимой гитлеровской Германией политики.

С этим желанием разобраться и получше узнать писателя я взялась за его труд. Сразу подчёркивая личную отстранённость, автор назвал свою последнюю книгу «Воспоминаниями европейца». И они таковыми являются. 

Описываемые хронологически события, сменяющиеся эпохи автор подаёт не как часть личного опыта, а как элемент общей мозаики. Общей, куда встроено сознание других граждан его родной Австрии, но и не только. По мнению Цвейга, Европа до разрушительных действий Гитлера могла объединиться и стать такой, какой мы видим её сейчас. Это одно из чаяний автора, которому не было суждено сбыться при его жизни.

В мемуарах я встретила много любопытных деталей. Автор описывает поездку в Советский Союз, в Москву. Какое невероятное впечатление на него произвела энергетика Союза, когда все хотели всё изменить, перестроить, улучшить, создать, поменять. Когда рядом с современными небоскрёбами ютятся старые деревянные дома. Вначале очарованный такими изменениями, он одним московским вечером обнаруживает в кармане своего пальто записку. Автор остался анонимен, а содержание повергло наивного, по моим меркам, европейца в недоумение. Дескать, к нему всегда приставлен переводчик, за ним всегда следят, и докладывают куда надо о его словах и действиях. Автор просил никому не верить, просил понять, что всё не совсем так, как Цвейгу преподносят, просил сжечь записку по прочтению и никому о ней не говорить. 

Тем не менее несмотря на этот казус, Цвейг дружил и продолжал дружить с Максимом Горьким. Когда тот приехал «поправить своё подорванное здоровье» почему-то в Сорренто, а не как настоящий Патриот в санаторий Нижние Серги, Цвейг проводил дни за беседами с Горьким, поражался его «воле к жизни» (у меня тоже удивительная воля к жизни, когда я в Сорренто).

К сожалению, личных деталей в книге мало. Автор описывает больше новости, социальные течения, происшествия, чем своё, личное. Для меня это стало разочарованием. Я ожидала увидеть дневник, воспоминания, переживания. А тут я под конец книги уже узнаю, что у писателя есть жена, да ещё вторая. Я понимаю, что автор был интровертом, не любил публичность, речи, показуху. Но для последующих поколений мемуары это кладезь любопытных деталей, разговоров, духа времени. А во «Вчерашнем мире» я скорее нашла исторический очерк, чем личные записи. 

Описывая школу, учёбу, юность, молодость, Цвейг говорит «мы», «моё поколение». И я понимаю, что так и было — раньше общество было более чётко разделено, а в рамках этих разделений более гомогенно, чем в наше время. Но меня же интересуют стремления человека, страхи, страсть, в конце концов! У меня иногда возникало ощущение, что я читаю историческую справку. При том не слишком увлекательную — то, что мне сообщал автор, мне уже было известно из университетского курса истории.

Если закрыть глаза на эту специфику воспоминаний, они стоят прочтения. И я допускаю мысль, что будь я знакома с главными работами автора («Мария-Антуанетта», «Нетерпение сердца» и другими), то книга заинтересовала бы меня больше. Я не могла перестать сравнивать «Вчерашний мир» с мемуарами Анны Григорьевны Достоевской, которые меня крайне увлекли, и именно что подробным описанием быта, уклада и повседневной жизни того времени. Из воспоминаний же о гитлеровской Германии для меня на первом месте до сих пор остаются мемуары Альберта Шпеера, любимого архитектора Гитлера и министра вооружений и боеприпасов.

И некоторые мысли автора крайне актуальны и сегодня. О войнах без объявления войны. О бомбардировках беззащитных городов. О нравственном падении человечества, которому сопутствует невообразимый технический подъём:

Книга была предоставлена издательством «Азбука-Аттикус» в обмен на мой непредвзятый отзыв. Благодарю издательство за сотрудничество.

«Вчерашний мир. Воспоминания европейца», Стефан Цвейг.

Мой рейтинг: 5 из 10.

Купить в Лабиринте | на Озоне.

Он снова здесь — Тимур Вермеш.

«Планы куёт судьба. Я делаю лишь то, что следует делать сейчас и впредь 
ради сохранения нации.»
Тимур Вермеш, «Он снова здесь».

Сюжет книги прост до безобразия. Гитлер (что понятно уже из обложки) очнулся в Берлине в августе 2011-го года. Каким образом совершенно непонятно, ясно лишь одно — он снова здесь. Без армии, рейхсканцелярии и милой Евы с Блонди. Что он будет делать дальше — по сути на этот вопрос книга и отвечает. Если «Любовь к трём цукербринам» я назвала самой противоречивой книгой года, то книге Тимура Вермеша могу со спокойной совестью присудить звание «самая провокационная книга года».

В поле моего зрения попала сумасшедшая женщина, которая выгуливала собаку на поводке около насаждений и явно собиралась подобрать собачьи экскременты. Я задался вопросом, стерилизована ли уже эта особа, но потом решил, что она так или иначе вряд ли репрезентативна для всей Германии.

Гитлер давно служил юмористическим персонажем в искусстве. Начало этой славной традиции положил ещё Чарли Чаплин с его «Великим диктатором», а в наше время комедий с участием Гитлера просто не счесть. Любители смотреть сериалы встречали его в «Южном парке», «Симпсонах», «Футураме», «Докторе Кто», «Монти Пайтоне» и «Отбросах», не говоря уже о бесконечных пародиях на фильм «Бункер» в интернете (см. например). Над Гитлером смеялись и его пародировали, но «Он снова здесь» — явление абсолютно иного порядка. Почему? Да потому что возникает вопрос — могут ли сами немцы смеяться над Гитлером? Где проходит этическая черта? С учётом количества жертв Второй мировой войны, люди тревожно воспринимают, когда любой факт о войне или Гитлере ставят под вопрос или хотя бы подвергают его дискуссии. Достаточно вспомнить не столь отдалённый инцидент с каналом «Дождь» про опрос о блокаде Ленинграда.

Мне стоит сразу сказать: тем, кому кровь застилает глаза просто при упоминании имени Гитлера, книгу читать не стоит. Людям, буквально воспринимающим всё, тоже не советую — многие читатели почему-то посчитали, что автор выражает устами Гитлера в книге своё мнение. Считать так же — всё равно, что считать «Преступление и наказание» признанием Достоевского в убийстве двух престарелых дам. 

Цинизм, сарказм, чёрный юмор — вот три кита Вермеша. Однако при всей моей любви к этой троице, местами приходилось заставлять себя читать дальше. Дело в «провисании» сюжета. Сама задумка книги просто отличная, но событиями сюжет не слишком насыщен. Гитлера обнаруживают телевизионщики, он ведёт свою передачу, как считают работники ТВ — комедийную, в то время как он проповедует основы национал-социализма со всей серьезностью, он становится популярен и обретает последователей, финал. Причём последователи так до конца и не понимают, за чем именно они следуют. Версия Вермеша — у Гитлера была невероятная харизма, благодаря которой он вёл за собой толпу. Чего стоит только эпизод, когда съемочная команда после новости о получении Гитлером ТВ-награды с послушностью стада вскидывает руки во всеобщем экстазе, скандируя «Sieg Heil!». И это в стране, где зиговать запрещено. Не говоря уже о том, что тут и там персонажи обращаются к главному герою «mein Führer» и опять-таки тянут руку в нацистском приветствии. 

Гитлер словно наводит морок на людей вокруг. Они говорят об одном и том же, имея в виду диаметрально противоположные вещи, а в результате их всё устраивает.

– Так, одну вещь следует понимать чётко.
Госпожа Беллини вдруг очень серьезно посмотрела на меня.
– Какую же?
– Мы все понимаем, что евреи – не тема для шуток!
– Вы абсолютно правы, – с облегчением выдохнул я.
Наконец-то передо мной человек, который знает, о чём говорит.

При всей абсурдности его заявлений, окружающие начинают находить в них здравое зерно. Мне, не сильно знакомой с ситуацией в Германии, не всё было понятно, но сатира на повседневные проблемы немцев всё-таки считывается. В самой Германии продали более 1,4 миллиона экземпляров (каждый по €19,33, отсылка к году прихода Гитлера к власти — 1933 год). Очевидно, немцам нравится такой юмор, а может быть дело в том, что до этого говорить о Гитлере в юмористическом ключе было табу, и Вермеш его сломал. Впрочем, читая о книге, наткнулась в комментариях на пример немецкого юмора о Второй мировой, по стилю очень похоже на книгу:
Двое людей разговаривают о войне, один с насмешкой, второй оскорблённо: «Я не могу над этим смеяться, мой дед погиб в концлагере!», его собеседник извиняется, а второй добавляет: «Он напился и выпал из сторожевой башни».
В плане точности фактов автор постарался, читая книгу, можно узнать много деталей о жизни Гитлера. Язык книги призван пародировать пафос и перенасыщенность речи Гитлера, в противовес ей ставится речь наших современников, загрязнённая словами-паразитами и сленгом. Я читала на английском, русский перевод неплох, но в нескольких местах были расхождения, зачастую юмор терялся. Вермеш создал детище, которое несёт в себе идею, это не книга-пустышка, её будут читать и перечитывать. По книге уже снимают фильм, который выйдет в следующем году.

Тимур Вермеш с книгой. Источник фото: theguradian.com

«Он снова здесь», Тимур Вермеш. «Look Who's Back», Timur Vermes.

Купить книгу на Озоне | в Лабиринте | Купить электронную книгу на ЛитРес | Купить электронную книгу на Google Play.

Мой рейтинг: 8 из 10.

# 20 - Inside The Third Reich by Albert Speer / Третий Рейх изнутри - Альберт Шпеер

Стоит сказать, что рейтинг этой книге выставлен не исходя из стиля автора, художественности текста или замысловатого сюжета (да уж...). Рейтинг основан на уникальности книги. Альберт Шпеер был одним из близких соратников Гитлера, личный архитектор, а с середины Второй Мировой войны он также стал отвечать за боеприпасы и снабжение армии. Эта книга - воспоминания Шпеера о тех временах, где он описывает, что происходило, как и по каким причинам. Что говорить, читая такое, волей-неволей ощущаешь, как будто подглядываешь за самим Гитлером.

Гитлер, Шпеер и Арно Брекер во время визита в Париж, 23 июня 1940.

Любопытно также, что Шпеер писал эту книгу, будучи в заточении в тюрьме Шпандау. Срок, который Шпеер получил на Нюрнбергском суде, не всем казался справедливым - ведь он был архитектором, напрямую не влиял на систему уничтожения людей. Но Союз настаивал на максимально жестком наказании - смертной казни, и как компромисс Шпееру назначили срок в 20 лет в камере-одиночке. Там он, подружившись с надсмотрщиками, которые приносили ему бумагу и карандаш, и писал свои мемуары. Чтобы все зафиксировать и не забыть в дальнейшем, как он сам писал.
После выхода Третьего Рейха изнутри от Шпеера отвернулись его друзья и знакомые тех времен. Они считали книгу вызывающей и необоснованной.
Что меня поразило в книге, это то, что Шпеер регулярно повторяет, что он лишь хотел делать свою работу, не знал о происходящих преступлениях против человечности и изначально хотел заниматься архитектурой, а назначение на пост главного по боеприпасам было наименьшим злом - якобы так он мог бы контролировать ситуацию хоть чуть-чуть.

Я не стал расспрашивать Ханке. Я не задавал вопросов Гиммлеру. Я не задавал вопросов Гитлеру. Я не стал ничего разузнавать, ибо не желал знать, что там творится. Должно быть, Ханке имел в виду Освенцим, и в те несколько секунд, что он предостерегал меня, я вновь уклонился от ответственности. Я помнил тот разговор, когда говорил на Нюрнбергском процессе, что, как один из руководителей рейха, должен разделить ответственность за все, что случилось, ибо с того момента я неизбежно нес моральную ответственность.

Но при этом он вполне пишет вещи, которые противоречат этому. Например, сожалеет, что они не успели поставить на фронт больше истребителей, чтобы успеть разбомбить оборону русских, или что у них было мало времени для разработки ядерного оружия, точней, Гитлер как ученик старой школы считал ядерное оружие игрушкой. У меня в голове не укладывается, как одно может сочетаться в другим.
Помимо этого, Шпеер описывает свои отношения с Гитлером как близкие, практически дружбу, Гитлер уважал его и его работу. По крайней мере, в предвоенное время и до финальных месяцев войны.
Любопытно также то, что Шпеер переживал долгое время внутренний конфликт, когда осознал, что Гитлер теряет связь с реальностью и хочет потопить всю страну с собой:

Именно в тот день я отделил свой долг перед Гитлером от долга перед своим народом и своей страной: я понял, что должен сделать все от меня зависящее, дабы спасти основы выживания нации после войны.

Бросается в глаза и презрение Шпеера к верхушке Рейха:

Всего за девять лет пребывания у власти нацистская верхушка стала столь безнравственной, что даже в критический период войны я не смог ограничить их запросы и вынудить отказаться от роскошного образа жизни. Будто бы для «представительских целей» они обзаводились виллами, охотничьими домиками, поместьями и дворцами, множеством слуг и огромными запасами изысканной еды и отборных вин. Сам Гитлер, куда бы он ни направлялся, прежде всего издавал указ о строительстве бункеров для своей защиты.

Помимо критики представителей власти, Шпеер негативно оценивал то, что сами немцы не хотели поступаться комфортом во время войны. Я не знала раньше, что существовала такая практика:

Заукель сообщил коллегам-гауляйтерам о своей победе в воззвании от 20 апреля 1942 года, в котором среди прочего заявил: «Для того чтобы освободить немецкую домохозяйку, и прежде всего многодетную мать от тягот и лишений военного времени, фюрер уполномочил меня доставить в рейх с восточных территорий от четырехсот до пятисот тысяч здоровых, выносливых девушек». В то время как Англия к 1943 году сократила число служанок на две трети, Германия до самого конца войны не сделала ничего подобного. Порядка миллиона четырехсот тысяч женщин продолжали работать служанками. Кроме того, полмиллиона украинских девушек обслуживали семьи партийных функционеров – факт, вызвавший множество пересудов среди населения.

В целом читая книгу становится грустно. Потому что обычный человек своей эпохи становится пособником монстра и убийцы, не обладая особо выбором. Или так всегда говорят? Но главный герой вызывает симпатию. Ну и вопросы тоже, конечно, но ему уже их не задашь. К прочтению очень рекомендую, взглянуть на войну глазами немцев и попытаться понять, что они думали.

https://www.goodreads.com/book/show/853201.Inside_the_Third_Reich
Amazon | купить в Лабиринте.
15.05.2013 - 05.07.2013
Рейтинг: 9 из 10.

#12 - В сибирских лагерях, Хорст Герлах

Прочесть эту книгу меня вдохновила другая, книга за авторством Альберта Шпеера, в которой он делится своими воспоминаниями о третьем рейхе и о работе и дружбе с фюрером. Мне стало интересно, как сами немцы видели эту войну, что они ощущали, что думали. Ведь много книг написано, фильмов снято на тему подвига союзников против фашизма, Россия, Америка, героические поступки. Но нацисты тоже были людьми, как ни странно, и что-то ощущали. Собственно я принялась гуглить, что есть почитать по теме, и наткнулась на список на сайте Афиши ("Главные книги о Второй мировой войне: нон-фикшн"). Там книга Шпеера была рекомендована как "образец политической мемуаристики". А книга Герлаха шла с характеристикой "то, что читать категорически не стоит". Но это меня никогда не останавливало и любопытство взяло верх.

В книге Герлах излагает судьбу немецкого подростка, попавшего силами нашей армии в сибирский лагерь. Это не совсем то, что я хотела прочитать, ведь по сути герр Герлах не был ни участником военных действий, ни даже их свидетелем на протяжении большей части войны. Поэтому через всю книгу проходит рефреном мысль "я ничего не сделал, а тут коммунисты меня скрутили и теперь я в лагере, и когда домой вернусь непонятно".
Главный укор в сторону именно коммунистов, видимо намек на то, что попади Герлах в руки английской армии или американцев, они его даже не стали бы задерживать.

Я читала книгу в переводе, и помимо очевидно корявых мест из-за перевода языка, сам язык книги тоже не блещет разнообразием или интересными поворотами сюжета. Автор даже не может толком передать испытываемые им эмоции. Иногда встречала фразы вроде "Не помню, что я тогда подумал, но...". По сути книга - перечисление событий в хронологическом порядке, сухое, сдобренное только эмоциями "Я испугался" и "Испуганно смотря на..., я...". Цитаты не дословные, просто передают суть.
Тем, кто не спал на уроках истории в школе или университете, а особенно тем, кто читал Архипелаг ГУЛАГ, описание перездов в лагерь и лагерного быта не будет откровением.
Сказать, что книга мне дала что-то новое, не могу. Если бы я представляла себе описанные в книге события, я бы так и смоделировала ситуации. Сказать, что повествование добавило новых неизвестных деталей, не могу. Читать рекомендую только в случае острого интереса к событиям второй мировой.

Название: В сибирских лагерях / Nightmare in Red
Купить в Лабиринте.

Автор: Хорст Герлах

Страниц: 240

Страница на Goodreads.

Состоит в дилогии/трилогии/и т. д.: нет.

Время прочтения: 10.05.2013 - 13.05.2013

Рейтинг: 5 из 10.

English version from Goodreads:
Young German teenager becomes a prisoner in Russian concentration camp. He survives 2 years there and then he returns home. His father diasppeared in the same camp, no one knows what happened to him. The author tells his story of life and death with simple language and a lot of pain. Rated 4 since I found it hard to keep my attention on the book, though I was eager to read it.